Во время оккупации я и Савар работали в морской разведке. Свою деятельность маскировали подводными экспериментами. Нас удручала и сковывала зависимость ныряльщика от воздушного насоса на поверхности. Хотелось обрезать пуповину. Стать свободными под водой.
Эту свободу дало автоматическое устройство, изобретенное в Париже. Акваланг открыл нам небывалые возможности, которые заслонили ту безнадегу, что творилась в оккупированной немцами Франции.
Подводный мир тоже таил бездну опасностей, внезапных катастроф – и мы бросали им вызов, ныряя с воздушными баллонами за спиной, изогнутыми над головой трубками и заложенным в рот мундштуком. Были безрассудными и сохраняли здравомыслие, насколько могли.
После окончания оккупации война для нас не закончилась: по приказу штаба мы занялись поиском немецких мин, которые мешали судоходству и подъему затонувших судов. Поиск зловещих штуковин в мутной воде – что это, если не безрассудство, пускай и подкрепленное поставленной командованием задачей? Мы расспрашивали местных рыбаков, изучали карты и выходили в море на минных тральщиках. Малоприятное дело, хотя Савар, любитель острых ощущений, находил в нем свою прелесть. Я же не скрывал облегчения, когда нашу группу направили на юг Франции для изучения карстовой пещеры с природным фонтаном.
На поверхности источник прикидывался небольшим бирюзовым озерцом в скальном углублении. Каждый март зеркало водоема поднималось, грот наполнялся до краев и бурно фонтанировал. Это природное явление давным-давно вдохновляло поэтов и занимало головы гидрологов. Спелеологи же мечтали найти на дне подземной пещеры долину с постройками погибшей цивилизации.
Мы были полны решимости разгадать тайну весеннего разлива: откуда в озеро поступает вода? Савар был возбужден как никогда. «Скоро мы щелкнем этот орешек», – сказал он, когда мы поднялись к источнику от армейских грузовиков, наполненных костюмами, аквалангами и воздушными баллонами. Сельская ребятня окружила грузовики. Наибольший интерес у мальчишек вызвали переносные декомпрессионные камеры. Кто-то из местных назвал грот «страшным».
И вот мы стоим на плавучей пристани посреди скального озера, спокойного в апрельскую фазу своего бытия. Готовые спуститься с аквалангами под землю, чтобы покуситься на топографию пещеры. Что скрывают глубины источника? Огромный внутренний резервуар? Цепочку пустот, соединенных сифонами?
