Взор Лизы метался с Вани на шарики и обратно. Их количество все прибывало, они заполнили пространство окна, практически скрыв улицу, и терлись о стекло снаружи. Нарисованные на их тугих латексных тельцах глаза с ромбами зрачков смотрели в кафе: Лиза подумала о живых мертвецах, заглядывающих в забаррикадированное убежище. Только «убежище» было открыто настежь. Да и зло, кажется, уже проникло внутрь.
Посетители не обращали внимания ни на шоу с шарами, ни на ошеломленную женщину в центре кафе. Они, посетители, дышали и моргали, но это все, чем они занимались, застыв над чашками и тарелками, зависнув, как телефоны в иномирье.
Они были уже не здесь. Или, наоборот, Лиза была не здесь, не в Канзасе.
– Помогите! – вскрикнула Лиза. Бариста и бровью не повел. Слюна тонкой струйкой текла из его приоткрытого рта на дисплей смартфона.
Ваня протянул к Лизе руку.
– Не знал, какие тебе цветы нравятся.
На ладони лежал черный тряпичный бутон.
– Нет, – замотала головой Лиза. – Только не ты.
– Как настоящий, да? – Тот, кто представлялся Ваней, ткнул пальцем в свою щеку. – Он и есть настоящий. Настоящий мальчик Иван шел по Кубанской набережной и попытался спасти от приближающегося мусоровоза миленькую растяпу. Но что-то просочилось в его мозг и присвоило его имя, личность, знания, все, чем он был.
Волшебник бросил тряпичную розу к Лизиным ногам. При ударе о плитку цветок превратился в стопку снимков, разлетевшихся по полу. Там были вертикальные полиптихи из фотокабинок и потрескавшиеся дагеротипии. Там был мужчина с усиками и бородкой Мефисто – очередная жертва чудовищного паразита.
– Варикоза Спазмалгон Третий… Мистер Фантомски… Август Арбузов… Людоед… Профессор Ламантин… Я называю этот фокус «Скрытый враг». В честь американского фильма ужасов, смотрела?
– Нет. – Лиза пятилась, пока не уперлась в стойку.
– Я смотрел его в предыдущем воплощении, – беззаботно сказал Волшебник. – Иван засыпает на фильмах.
Статисты пускали слюни и всплескивали ресницами. Демоны взирали на них глазами, нарисованными на воздушных шарах. Затравленный взгляд Лизы запнулся о циферблат часов, висящих над дверью. Стрелки мчали со скоростью карусельных лошадок. Солнечный свет потускнел в редких прорехах в скопище шаров. Наступила ночь Хеллоуина, пришел час ведьм и колдунов из королевств с названиями вроде Думнония, час про́клятых костей, гниющих в Кровавой Горе.
– Что тебе надо? – спросила Лиза с ненавистью, затмившей даже страх. – Почему ты не убил меня сразу? Зачем этот маскарад?
Древний монстр в мясном костюме краснодарского мальчика ухмыльнулся, являя желтые зубы и красные глаза. Старые Глаза, как и писал валлийский историк. Шарики начали лопаться, извергая серый прах. В этом сухом дожде действительно толпились мертвецы. Истлевшие мумии с темными мордами, дети Ламоры. Ободранные до костей пальцы скреблись о стекло. Рубища из сгнившей, расползающейся шерсти свисали с хрупких каркасов. У кадавров не было губ. Челюсти непрерывно щелкали. В запавших глазах читалась такая мука, что Лиза содрогнулась всем телом.
Волшебник одарил мертвецов холодной улыбкой и сказал, обращаясь к Лизе:
– Гости явились на свадьбу. Горько! Та, кто пройдет крещение, сохранив репродуктивную функцию, станет моей женой и матерью святой жертвы. Не визжи, свинья.
Он шагнул вперед, облизывая черным языком зубы Джорджа Вашингтона. Лиза перегнулась через стойку, схватила бутылку с кокосовым сиропом и замахнулась ею… за секунду до вспышки, которая на этот раз была красной, как очи дьявола.
– Папочка устал? У папочки две доченьки. Папочка совсем не уделял внимания старшенькой.
Глебу хотелось, чтобы Лера прекратила нести чушь, но продолжала делать то, что у нее получалось лучше всего. Лерина рука возилась в его плавках, пышные груди притискивались к его грудной клетке. Подружка не блистала умом, но обладала другими весомыми преимуществами.
– А мы с папочкой заведем своих деток?
– Давай… позже об этом… – В панельке была отвратительная изоляция, и Глеб шептал, чтобы не потревожить спящую в соседней комнате Анянку.
– Почему позже? – закапризничала Лера и сжала пальцы так, что он поморщился.
– Тише, дурочка.
– Так заткни мне чем-нибудь рот…
Лера стала спускаться вниз, водя языком по коже Глеба, царапая ноготками его бедра. Глеб в прострации посмотрел на дверь, дернулся и отпихнул от себя любовницу. Быстро прикрылся рубашкой.
– Ты чего? Ой! – Лера вскочила и накинула халатик. – Маленькая, что ты здесь…
Взъерошенная Анянка застыла в коридоре. На ее пижаме поедали орехи мультяшные бурундуки. В руке Анянка держала неизменную палочку из набора юного волшебника.
Ощущая неловкость и стыд, на ходу обматываясь рубашкой, как килтом, Глеб подошел к дочери.
– Ты почему не спишь?
