– Дурачок! – крикнула Анянка, играя с «пузырем». – Это хрустальный шарик, знаешь такое? Он не из мыла, он из рукава!
Довольная, Анянка спрятала реквизит и поднялась по лесенке из валиков. Но девочки – Ксеня, Таня и Надя – куда-то подевались. В пустом лабиринте пахло зверушками.
Покинув сестру – а она не сомневалась, что смазливая дуреха – ее сестра, – Дина почувствовала себя гораздо спокойнее, чем утром. Чем в любой из дней после возвращения в Одинокое. Дина не жалела, что приехала в Краснодар. Они проболтали час, выискивая варианты, как не разделить участь девчонок, вновь и вновь сравнивая свой опыт. Дуреха была куда смышленее, крепче, чем Дине рисовалось. Они все были крепкими: спасибо папочке. И пацана дуреха нашла надежного. Не то что придурки, попадавшиеся Дине. Пусть защитит Лизу, когда наступит время. Господи, пусть защитит.
Дина вышла из торгового центра в свет уличных фонарей. Она собиралась снять койку в хостеле и встретиться с Лизой завтра. Отказалась от предложения ночевать у дурехи, пусть ей и хотелось подольше пообщаться с крошкой Анянкой. Дина боялась, что, если они будут вместе, чудовище заберет обеих. Или сразу троих.
Дина оставила свою «хонду» на полупустой парковке. Теперь парковка была забита до отказа. Дезориентированная, Дина двинулась между рядами машин, обогнула брошенную тележку, обернулась, убеждаясь, что вокруг полно людей – груженных пакетами праздных краснодарок и краснодарцев, никогда не ступавших на чертов Холм.
Волшебник сделал так, чтобы у Дины не было детей. Но Лизе посчастливилось. Дина вспомнила, как Анянка прибежала из игровой комнаты и их представили друг другу. Вдруг ребенок обнял Дину, и это тронуло ее сердце.
Лиза спросила дочь:
– Как, ты говорила, звали девочек, которые тебе снились?
– Надя, Ксеня и Таня, – ответила Анянка, глядя на Дину. – Дина, а ты их знаешь?
– Да. – В горле Дины запершило. – Они – мои сестры.
– Я тоже хочу сестричку. – Анянка прижалась щекой к маминому плечу, но продолжала внимательно смотреть на Дину. То на Дину, то на что-то находящееся в углу фудкорта.
«Ты не причинишь ей вреда, – думала Дина, шагая по асфальту, обращаясь к самому дьяволу. – Клыки об нас поломаешь».
Образованный бамперами и капотами туннель все никак не заканчивался. В электрическом свете клубился туман, которого не было минуту назад. Он сгущался и пах болотными испарениями, полз меж автомобилей, тянулся эфемерными щупальцами, похожими на псевдоподии амеб под микроскопом. Дина расстегнула сумку. На крыше универсала безмятежно пасся белый кролик. Дина притворилась, что его нет, и ускорила шаг. Что-то темнело впереди, окуренное мглой; она резко нырнула влево, согнула локтем боковое зеркало и вышла в соседний проход.
Сердце отчаянно колотилось. В тридцати метрах от нее супружеская пара грузила в джип покупки. Дина направилась к ним, всовывая пятерню в косметичку. Из тумана выехала, скрипя, тележка, полная живых кроликов и черных цилиндров. Дина вскрикнула, отпрянув. Тележка поехала прочь, разрезая колесами серое марево, словно бороздящая Стикс погребальная лодка деда Мазая.
– Простите, эй… – Дина приблизилась к фигурам возле джипа. Это были манекены. Самец и самка пластикового народца, вынашивающего свои грязные планы в витринах магазинов. Косметичка упала на асфальт. Дина стиснула рукоять пистолета. Кто-то облачил манекенов в мешковатые футболки с принтом в виде ухмыляющегося насильника, дорогого папаши. «С Днем рождения, профессор Ламантин!» – поздравляли шелушащиеся от стирок надписи.
«Нужно бежать обратно», – подумала Дина. Но где это
Профессор Ламантин выпрыгнул из багажника джипа как чертик из табакерки. На нем были красный мундир, узорно расшитый золотыми шнурками, с пуговицами в несколько рядов, и меховые штаны. Улыбка скомкала белое лицо и превратила в узкие прорези глаза, но в этих щелочках тлели уголья.
– Заблудились, юная леди? – произнес он, не шевеля губами. – Медведи, соседи, из меди. Я мог бы…
Дина всадила пулю в грудь монстра. Его отбросило назад, улыбка стерлась, став гримасой удивления, рука с длинными шишковатыми пальцами накрыла рану. Кровавая клякса ширилась: красное на красном.
– Сожри! – завопила Дина, ликуя.
– О-о! – сказал монстр и снял кляксу с мундира. Пятно крови оказалось атласным лоскутом. – Попробуй еще раз, – посоветовал он лукаво. Дина попробовала. И снова. И снова. В тумане выстрелы звучали как хруст соломки. Соленую соломку ела одиннадцатилетняя Дина, когда фокусник подошел к ней на пляже.
