Ему понравилось, он гордился этим четверостишьем и прочел его маме.
– Когда идет дождь, нет теней, – сказала бессердечная мама. – Ты в Карлштейн с Викой ездил, да? Это про нее? Сын, ты больной?
– Это просто лирика… – оправдывался Илья, но стихи удалил с телефона.
В пятницу в гости зашла Леся.
– Так ты, оказывается, печешь?
– Соседка угостила. Я ей душевую шторку вешал.
– Дочь фашиста?
– Да, пани Леффманова. – Илья разрезал штоллен. – Старенькая, одинокая совсем.
– Добрый ты, Саюнов. Держи за доброту. Взамен утерянному. – Леся вручила перстень с надписями на эльфийском. Он примерял, рассыпался благодарностями.
– Не за что, копейки стоит. Подойдет к твоему браслету.
Илья снял с руки забытую резинку и зло швырнул ее в мусорное ведро.
– Резюме шлешь? – сочувственно спросила Леся.
– Шлю. Отвечают: «Мы с вами свяжемся».
Они ели штоллен и жаловались друг другу на свои работы. Илья рассказал про «пипак».
– «Пипак» – это брелок такой круглый с кнопкой SOS. На случай, если почтальона ограбят или еще что. Мы его обязаны с собой носить. Он у меня месяц в кармане валялся, а тут иду, и рингтон незнакомый играет. Играет и играет. Я в следующий подъезд – а звук за мной. Долго так, пока до меня не дошло. Я нечаянно кнопку нажал, а мне служба безопасности дозвониться не может. Я им: omlouvám se, omylem. А они: скажите ваш пароль, чтобы мы поняли, что вам ничего не угрожает. Ну и я его, конечно, не смог вспомнить. Как отшибло. Они пани ведоуци позвонили, разобрались, кто я и что, но я полчаса из-за этого «пипака» сраного потерял…
– Бедный. Похудел на своей почте.
– Пф! Минус восемь кило. Новую дырку в ремне проколол.
– Вот тут завидую! Мне бы так.
– Велкам на почту!
– Не, спасибо. После твоих историй… я лучше проводницей…
Штоллен закончился. Глядя в чашку с чаем, Леся осторожно сказала:
– Она тебя ищет.
У Ильи участился пульс.
– Мне написала. Как ты, с кем, где живешь.
– А ты что?
– Написала, что ты в порядке и что общаться с ней не желаешь.
– Правильно. – Илья засуетился у мойки, заново сунул под воду вымытую тарелку.
– Саюнов, – сказала Леся твердо, – не натвори бед.
– Ни в коем случае. – Хотелось раздобыть такой «пипак», чтобы при нажатии на кнопку служба безопасности изгоняла демонов из головы.
Телевизионный диктор рассказывал о человеке, который покончил с собой на остановке в чешской деревне. Бедолага выбрал экстравагантный способ. Он напихал в ноздри и глотку вырванные страницы из книги и умер от нехватки кислорода.
– Господи, какой придурок.
Наташа переключила каналы. Показывали репортаж о «Вояджере». Лучше космос, чем самоубийцы. Намазывая кожу огуречным кремом, Наташа прогулялась по спальне. Взор задержался на распечатанном конверте, письме, извещающем, что ее приняли в модельное агентство. Бумажное письмо – как это старомодно! Наташа улыбнулась, мечтательно и устало. День высосал все силы. Надо отоспаться как следует, не доставало кругов под глазами.
– …Начал посылать на Землю странные сигналы. Ученые НАСА пытаются расшифровать их. Напомним, что именно «Вояджер», внесший колоссальный вклад в развитие науки, сделал уникальные снимки Юпитера и Сатурна.
Наташа клацнула пультом, вырубив телевизор. В мыслях она рассекала подиум, позировала лучшим мировым фотографам. К черту пенсионерскую Прагу, она будет жить в Вене! Нет, в Париже! И каждый день лопать устрицы.
Наташа опустила жалюзи и погасила свет. Комната погрузилась в кромешную темноту. Она на ощупь добралась до кровати, легла в постель и потянула на себя одеяло. Оно не поддавалось, словно зацепилось за что-то краем. К привычным ароматам квартиры примешался затхлый запашок. Прогорклый запах, как из забившегося слива.
«Эй, вы, – обратилась Наташа к трубам на кухне, – вы не испортите мне настроение!»
Она снова дернула одеяло. Ни в какую! Наташа вытянула руку, и ладонь уперлась в человека, который лежал рядом с ней в просторной девичьей кровати, придавив собой одеяло. Шершавая синтетика куртки и твердое тело под ним. Измученный голодовками желудок Наташи скрутился в узел, несколько капель мочи вытекли в пижамные штаны.
Тот, кто незаконно проник в ее постель, шевельнулся. Он источал холод и приглушенную вонь выгребной ямы. Во тьме вспыхнули неоном глаза: пара раскаленных колец из серебра, радужки света, окантовывающие зрачки. Под ними загорелись таким же белым светом острые зубы, удлиненные клыки. Наташа вспомнила сериал с Сарой Мишель Геллар. Сияние, исходящее от зубов, освещало раззявленный рот и сухой, растрескавшийся язык. Это все, что видела Наташа. Шакальи глаза и пасть, плавающую в черноте.
Она набрала в легкие воздух, чтобы закричать. Глаза «прыгнули» на нее, фосфоресцирующие колышки вонзились в шею. На короткий миг позвоночная артерия Наташи осветилась изнутри. Алчно чавкая, гость сучил ногами, и подошвы его грязных туфлей ударялись об изножье кровати.
«Умереть или забыть? – раздался в голове парализованной Наташи мягкий голос. – Что ты выберешь?»
«Забыть».
«Ты уверена?»
«Умереть! – исправилась Наташа. – Умереть, умереть, умереть!»
Идея показалась ей невероятно заманчивой.
«Хорошо».
