Шли минут семь. Прохлады от реки никакой не было, берег стал выше и круче, трава сделалась мелкой, колючей, идти по ней – все равно что по стеклянной крошке. Надя обернулась и поняла, что набережная, палатки фестиваля, транспаранты, гигантская голова водяного, да и вообще цивилизация с людьми и телефонами, дорогами и автомобилями остались далеко. Слева – холмы с редкими домиками (видовые веранды, элитные застройки, наглухо огороженные высокими заборами) и макушки леса. Справа – широкая Волга. Из-за холма показался белый трехэтажный пароход, прогремел гудком. Моренко поморщился.
– Знаете историю про Садко? – спросил он внезапно.
– Конечно. Купеческая новгородская былина.
– Верно, про музыканта, который заключил сделку с речным царем. Там для него все хорошо кончилось, потому что это была выдумка купцов, обеляющая их профессию. Говорят, дело происходило не в Новгороде, а где-то в этих краях.
– У каждого города есть похожие легенды.
– И речной царь везде свой. Местный. Не царь даже, а князь, но кого это волнует?
Моренко остановился у высохшего дерева, склонившегося над рекой так, что корни наполовину вывалились из земли.
– Где-то здесь была мель… Эх, память. Кажется, что помнишь все в мельчайших подробностях, а на деле…
– Зачем нам на другую сторону? От кого вы бежите?
– От него самого, от царя, – пробормотал Моренко и зашагал дальше, разглядывая воду. – Я вот подумал ночью, что если удастся сбежать из города, то, может, он меня и не вернет больше? Мне терять некого, царь всех забрал. Смотаюсь за границу, там свои цари и султаны, может, и не дотянется проклятый. По-хорошему, и приезжать не нужно было. Но они меня заставили.
Голос Моренко сорвался до невнятного бубнежа. Надя заметила, что он сильно вспотел и сгорбился. От утренней ухоженности и бодрости ничего не осталось. Скорее вернулся тот Моренко, ночной, сумасшедший.
Точно, сумасшедший. И она одна тут с ним. Замечательно.
На реке вдалеке показался белый теплоход.
Надя достала телефон, благо сеть ловила, уверенные три палочки. Набрала Ранникову сообщение и скинула геолокацию. Пусть или сам приезжает, или вызовет кого-нибудь, пока не поздно. Ранникова не было в сети уже час, и Надя хотела было позвонить, но тут увидела людей.
Невысокие тени отделились от зарослей неподалеку и направились к ним. Моренко остановился, поднеся ладонь к глазам. Солнце было за спинами людей, поэтому Надя не сразу разглядела, что это четверо мужчин, всем лет под тридцать, короткостриженые, спортивные, в «адидасах» и кроссовках. Такие прикиды она видела разве что в фильмах про бандитов девяностых. И еще странное: одежда висела на них не по размеру, была мокрая, а обувь громко хлюпала при шагах. Будто эти люди только что купались прямо так, не раздеваясь.
– Куда путь держите? – спросил один из мужчин, коренастый, с золотым зубом спереди.
Они остановились метрах в двух, разом запустив руки в карманы спортивных штанов, будто нарочно показывали расслабленность и дружелюбие. Но у Нади это вызвало обратный эффект. Ей захотелось броситься бежать, как можно быстрее, к цивилизации и людям.
Запахло водорослями и тиной, ветер швырнул в лицо запахи с Волги.
– Нам бы на ту сторону реки, – сказал Моренко негромко.
Золотозубый коротко мотнул головой.
– Не выйдет, товарищ музыкант. Вам выступать. Репетиции, все такое. Оставайтесь в Бореево, как положено.
– Воротитеся домой, – добавил другой мужчина тихим водянистым голосом.
Моренко качнул головой. Надя сообразила, что крепко держит его за локоть. Ветер взвыл сильнее, из-за холмов показались тяжелые грозовые тучи. С теплохода донеслись обрывки веселенькой музыки, что-то из Юры Шатунова.
– Мель вон там, – сказал Моренко и сделал шаг к мужчинам. – Метров десять, я вспомнил. Узкая полоса такая, в полметра шириной.
Мужчины напряглись. Лица у них были мокрые, как и волосы. Из ушей и носа текла вода.
– Нельзя! – сказал один из них. – Сказано же, ну. Товарищ музыкант, не грешите.
– Кто бы говорил, – ухмыльнулся Моренко.
Он неожиданно резко подался вперед, выдернул левую руку из кармана, и Надя разглядела зажатый в кулаке кухонный нож. Быстрый удар наотмашь – лезвие рассекло мужчине с золотым зубом щеку, от глаза до скулы. Надя закричала, отпрянув. Мужчина вскрикнул тоже, попятился.
Тут случилось странное. Кожа на месте пореза разошлась в стороны, будто раскрываясь, но вместо крови оттуда хлынула мутная серая вода с примесью красного. Она выходила толчками, залила мужчине лицо, грудь.
– Ну что ты, сука, делаешь! – как-то жалобно и с укоризной крикнул мужчина, развернулся, в два прыжка оказался на краю берега и сиганул в Волгу ласточкой. Тяжелые волны скрыли его целиком.
Несколько секунд Надя стояла, вытянув шею, следила за водой в надежде, что мужчина вынырнет, но нет – никого.
– Пустите, молодые люди, или как? – вкрадчиво поинтересовался Моренко между тем.
На него напала хищная ярость, искажающая черты лица. Моренко поигрывал ножом, будто заправский бандит. Еще одна личина гения.
