В холле их ждали гардеробщицы, несколько человек из театра, какие-то еще важные люди в пиджаках и галстуках. Наде казалось, что все на нее смотрят, наблюдают, как бы не сделала чего идиотского. Люди вокруг теперь были заодно с жабой, с речным царем. Каждый житель Бореево знал, кто такая Надя и зачем она приехала.
Тощие руки протягивали Моренко плакаты, диски с альбомами, фотографии и ручки. Просили расписаться, написать несколько слов бабушке, жене, дочери. Люди улыбались и льстили. Моренко тоже улыбался и льстил, уставшим взглядом ощупывая каждого.
– Наденька, вы такая красотка! – ласково произнес кто-то из этой толкучки.
Люди зааплодировали. Тощие руки теперь потянулись и к ней. Надя отпрянула, испугавшись. Вокруг стало влажно и душно. Ее оттеснили в сторону, а Моренко удалился в окружении то ли поклонников, то ли охранников. Ему-то точно больше никто не даст просто так уйти.
Надя прошла в репетиционный зал. Сегодня людей здесь было существенно больше. По рядам проносился шелест разговоров, кто-то покашливал и посмеивался. Наде показалось, что кто-то показал на нее и множество голов сразу же повернулось, оценивая. Еще одна фобия со вчерашнего дня.
Минут десять она сидела без движения в дальнем ряду. Снова подумала о Ранникове. Вдруг он теперь один из этих, верноподданных? Но в зале его не было.
Потом на сцене появились музыканты, расставили инструменты, настроили микрофоны. Выскочил Моренко, одетый в черный костюм-тройку, в черные же ботинки, будто жених перед свадьбой. Он суетился, подбегал от одного инструмента к другому, требовал отладить, настроить, добавить звучания. Выхватил у клавишника ноты и швырнул их со сцены, громко крича:
– Вы не успели выучить? Как возможно? Как возможно?
Чувствовались торопливость и суета. И еще как будто страх. Моренко на сцене был сам не свой. Надя прекрасно понимала почему и на мгновение снова испытала жалость к этому пожилому человеку, жизнь которого зашла в тупик. Каково это, знать время и место, когда твой жизненный путь закончится? Каково это, отмерять минуты до трагического финала? И ничего при этом нельзя изменить.
Магии на сцене не существовало. Моренко не справлялся с эмоциями. Гитара то дребезжала, то фальшивила, то рвала ритм, из-за чего помощники с другими инструментами тоже сбивались. Начинали заново. Моренко злился, снова наорал на клавишника, потом закурил прямо на сцене, усевшись на край и свесив ноги. Зрители в зале делали вид, что так и было задумано, но все понимали, что репетиция не удалась. Кто-то робко хлопал, кричали: «Браво!» Звучало как издевка.
В конце концов Моренко бросил попытки совершить что-то стоящее и удалился. В зале никто не расходился еще долго. Ждали возвращения. Но Надя понимала, что он уже точно никуда не вернется.
Она вышла из зала, направилась под лестницу, к служебным кабинетам. Водитель следовал метрах в трех позади.
– Не убегу, не убегу, – пробормотала Надя. – Да и что ты мне сделаешь? Ноги переломаешь?
Моренко сидел в комнатке на кожаном диване и курил. Галстук он уже успел снять, расстегнул пиджак и жилетку. Белая рубашка топорщилась на тощей груди.
– А, Надя. Снова расскажете мне, какая я сволочь? – мрачно спросил он.
– Многого хотите, – ответила Надя, чувствуя, что готова дерзить и ругаться не меньше его. – Мне сказали после репетиции сопроводить вас к главной сцене на реке. Где эта голова большая торчит. Вам нужно там тоже проверить звук, акустику, что-то еще.
– Вы не верите, а я действительно хотел вас вчера вытащить, – произнес он. – Как только узнал, что вы выбраны подругой, так и сорвался…
– Верю, верю, – ответила Надя. – Только смысла никакого нет все это перетирать по сто раз. Поехали к реке, а то эти мужички-покойнички вас сейчас на добрых рученьках вынесут.
– У меня тоже один такой есть! – все еще мрачно хмыкнул Моренко и кивнул куда-то в сторону.
И точно: в темноте около зеркала притаился короткостриженый браток.
– А их можно как-то, ну, обезвредить или убить? Как в фильмах? Вырвать сердце, например, или мозги?
– Сударыня, – подал голос браток. – Не нужно так шутить. Мы все люди подневольные – и вы, и я. Каждый свое дело делает.
– Но в теории. Что с вами сделать? Вы же, получается, зомби?
– Похоронить по-человечески надо, – ответил браток, помолчав. – Найти каждую косточку в том проклятом болоте, в могилку сложить, молитву почитать, сверху крест поставить. Тогда речной царь не будет больше иметь над нами власти. Но разве ж кто-то это сделает.
Говорил он равнодушно, словно инструкцию какую-нибудь наизусть читал, но Надя вдруг поняла, какая же ужасная участь выпала заложным покойникам. Застряли между жизнью и смертью, превратились в слуг, рабов, и никакого выхода не предвидится. Потому что никому они больше не были нужны и потому что судьба их зашла в тупик.
Как и у всех в этом помещении.
– Пойдемте, – пробормотала Надя.
Моренко докурил, разглядывая ее задумчивым прищуром сквозь белый дым.
