Вдоль набережной вспыхнули фонари. Свет их казался Наде тусклым, голубоватым, будто шары на столбах были наполнены водой.
Ее довели до сетчатого забора, но потом свернули в сторону и стали спускать к реке. Надя видела людей, праздно ходящих по променаду: веселых женщин, галдящих детей, мужчин с банками пива в руках. Ей хотелось закричать, позвать их на помощь, но сил больше не оставалось. Желудок болел, ноздри забились желчью и водой, нижняя челюсть дрожала. Надя и шла-то с трудом. В голове как будто что-то треснуло, мир снова казался погруженным под воду, замедлился и приглушил звуки.
Спустились к Волге, в темноту. Слышался слабый плеск волн, да где-то вдалеке начала серебриться дрожащая лунная дорожка. Надю опустили на землю, она нащупала ладонями траву, едва не упала на бок. Придержали.
Галина Сергеевна спустилась тоже и с кем-то разговаривала по телефону, негромко, почти бубнила. Рядом с Надей сел Моренко.
– Какая чертовщина, а? – спросил он негромко и стал посмеиваться в кулак. – Вот так живешь, живешь, а потом мир ломается.
– Заткнитесь уже… – выдавила Надя через силу.
– Я уже успел забыть. Думал, мне приснилось или что. Ну да. Когда тварь речная разрывает тебя на куски, в это не очень-то верится потом. Убедил себя, что это сон, пока вдруг однажды ко мне не явились его слуги. Не эти братки, а настоящие морские черти, грешники вековые в диком облике… Я думал, что с ума сошел. Они вылезли через краны в кухне и ванной комнате, пришлепали в спальню. Голые, мокрые. Всюду грязь и вода от них. Воняют гнилью, будто кошачью шерсть из водостока вытащили. Я тогда блевал, вот как вы, Надя. Сразу понял, что не сон. И вы лучше быстрее поверьте, так больше шансов.
– Шансов на что?
– Я вам не скажу, – шепнул Моренко и затянулся электронкой. Она уже не дымила. Вообще не работала, кажется. – Не дам вам надежду. А то вы снова начнете ругаться.
Он замолчал и стал пялиться на реку, тихонько посмеиваясь и болтая головой из стороны в сторону. Сидели так около часа, Надя продрогла и то и дело неконтролируемо дрожала всем телом. Галина Сергеевна подходила и уходила, кому-то звонила, потом с кем-то переписывалась. Экран телефона ярко освещал ее крючковатый нос, морщинки, большие глаза.
Где-то над головами ходили люди, шумела набережная, но постепенно все стало затихать. Луна поднялась, наступило некое призрачное и короткое умиротворение.
Надя как будто несколько раз падала в обморок. Ее окутывала теплая чернота без мыслей и тревог. Она видела образы из прошлого: как познакомилась с Ранниковым на собрании в администрации, потом как ездила с ним в командировку, где впервые все и завертелось, потом жаркую комнатку и обнаженного Ранникова, курящего возле открытой форточки. Подступал страх за него, а ведь ничего нельзя было изменить – ни предупредить, ни обезопасить. И потом уже совершенно неожиданно вспыхивал тот самый ужасный образ, синюшное мертвое лицо, складки на шее, синяки под глазами и кровавый глубокий порез на шее, сквозь который бьет кровь.
Тут она приходила в себя, пугалась от темноты и плеска волн и понимала, что все еще сидит на берегу Волги. Сердце колотилось, сил больше не оставалось. Моренко хихикал, обхватив коленки руками. В перерывах между хихиканьем вдруг насвистывал какие-то мелодии, возможно, свои.
Подошла Галина Сергеевна, похлопала Моренко по плечу. Сказала негромко:
– Пора, уважаемый. Пойдемте.
– Куда вы его? – вырвалось у Нади.
– Жениху надо готовиться, – коротко отозвалась жаба. – И вы не расслабляйтесь.
Моренко ушел, и Надя как-то незаметно осталась одна на берегу. Даже братки растворились в темноте.
Прошло какое-то время, растягиваемое периодами безмятежной темноты бессознательного, и Надя заметила краем глаза какое-то движение на воде. Волны ударили о берег, из воды показались молчаливые высокие фигуры.
Они были гладкие и влажные, с темной блестящей кожей. Похожи на людей, но с чересчур короткими ногами и длинными руками, заканчивающимися четырехпалыми ладонями с перепонками. Голова начиналась без шеи и подбородка, вместо носа – два черных отверстия, безгубый рот усеян рядом мелких заостренных зубов.
Надя не испугалась – уже устала бояться – и просто откинулась на траве, разглядывая речных чудовищ. Спросила:
– Вы за мной?
Они безмолвно протянули к ней руки, стали ощупывать от лица до пяток, потом снимать мокрые одежды и растирать обнаженное Надино тело теплыми влажными водорослями. Теплота от них проникла под кожу, а в том месте, где водоросли касались царапин или ушибов, возникало приятное жжение, как от целебной мази.
Надя прикрыла глаза. Если этот кошмар происходил наяву, то у нее больше не было оправданий оставаться разумной.
Ее раздели полностью. Водоросли проникли между губ, между бедер. Растирали тщательно и нежно. Потом руки подхватили Надю и подняли в воздух, аккуратно придерживая голову. Надя поняла, что ее несут в реку, но глаз не открывала. Темнота под веками шевелилась и убаюкивала.
