– По крайней мере, сами маги так считают. Алистер Кроули говорил, что магия – это наука и искусство вызывать изменения в соответствии с волей. Ученые могут не соглашаться и отказывать магии в научности, но в их научной позиции есть свои червоточины. Нам ведь всем с детства вдалбливали в голову про такого великого ученого Джордано Бруно, дескать, последователь Коперника, повлиял на дальнейшее развитие астрономии, высказал ряд предположений в космологии, которые опередили свое время, и все такое. Но этот Бруно занимался магией. У него и трактат есть, называется «О магии», и Бруно там пишет, что три главных типа магии – это божественная, физическая и математическая, и все эти типы магии имеют одинаковые принципы, согласные с принципами наук – с геометрией, арифметикой, астрономией, оптикой. Можно считать, что магия – это псевдонаука, пусть так, но хоть псевдо, а все-таки наука, стало быть, наукообразность у магии есть, какие-то шаблоны научного мышления в ней применяются, пусть криво и косо. Даже теология – это своего рода наука. Вы, мальчики, читали, что академик Раушенбах писал про теологию и математику? В «Вопросах философии» эта статья была. Раушенбах – который физик и математик, один из основателей советской космонавтики. Не читали, нет? – Томислава усмехнулась; снисходительность, с которой она смотрела на Глеба и Петра, просто зашкаливала. – Он говорил, что математика построена на формальной логике, и та же самая формальная логика применяется в теологии, поэтому в математике можно найти объект, изоморфный главному объекту теологии, Святой Троице. Изоморфный – значит обладающий той же структурой. Формальная логика лежит в основе и науки, и теологии, и магии, разве что применяется к разным объектам и цели у нее разные, но это все та же логика. И основные принципы те же. Вот есть законы – законы математики, физики, химии, биологии, музыки, медицины, лингвистики, теологии, магии, – и если ты их знаешь, то можешь использовать в своих целях. Ты нашел рычаги давления, ты нажимаешь на них в нужной последовательности и получаешь результат, на который рассчитывал. Так делается везде, от высших сфер до самых низших бытовых, без формальной логики и ее принципов даже пельмени на кухне не сварить. Но у нас все по-другому. У нас принципы другие. Наша магия не подчиняется формальной логике. Она только может местами прикрываться формальной логикой, но в основе своей не имеет с ней ничего общего. Сила нашей магии не в логике, не в знании каких-то законов и принципов действия, а в сказке…
– В чем сила, брат? – язвительно вставил Глеб. – Вот некоторые говорят, что сила в правде, но сила в сказке. А сказка-то – неправда…
Томислава продолжала, не обращая на него внимания:
– Есть мир с его научными законами, а есть сказка, и в ней никакие науки не имеют смысла. В сказке главное – желания и их исполнение. В мире, который основан на формальной логике, загадывать желания бессмысленно, в нем надо находить рычаги воздействия – и воздействовать. А в сказке ты просто загадываешь желание – и оно исполняется. Это совершенно другая логика, другое мировоззрение, другие принципы бытия. Но! – Томислава подняла вверх указательный палец с голубым ногтем. – Вся фишка в том, что загадывание желаний иногда срабатывает в нашем научном мире. Не всегда, но иногда ой как срабатывает! И о чем это говорит?
Он направила свой жуткий ноготь на Петра, прищурилась поверх пальца, словно целилась из пистолета, и повторила вопрос:
– О чем же это говорит?
Снежана, сидевшая рядом с Петром, потянулась губами к его уху и шепнула подсказку:
– О том, что сказка где-то рядом.
Петр бросил на Снежану искру косого взгляда и ответил Томиславе:
– Наверное, это говорит о том, что сказка все-таки существует и у нее есть какие-то точки соприкосновения с нашим научным миром. Так?
– Точно! – одобрила Томислава, поднимая свой палец и дуя на него, как на дымящийся ствол пистолета.
– Петруха у нас сказочник, – ухмыльнулся Глеб. – Тосты какие предлагает, а! За сказочный город в конце пути, говорит, давайте выпьем. И пьем. Да, пьем. Любимый у него тост.
– Что, правда?! – встрепенулась Снежана.
Петр улыбнулся. Она легонько подтолкнула его локтем.
– Так что ж ты молчишь, а ну давай, предлагай!
– Момент! – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Пива принесу.
Он вернулся с четырьмя кружками пива и, когда сел на место, поднял свою кружку и провозгласил:
– Ну что, друзья-подруги, за сказочный город! И за то, чтоб нам дойти до него в конце пути.
После другого концерта, следующим вечером, они сидели в том же баре, на том же месте. Снова пили за сказочный город, только тост уже предложила Снежана. Глеб все шептал что-то на ухо Томиславе, та с трудом сдерживала смех и возбуждение. Снежана тихо говорила Петру:
– Знаешь, какое желание я загадала?
– Откуда мне знать?
– Должен. Ты должен его чувствовать нутром.
– Почему это?
