– …получилось с ней соприкоснуться, ощутить ее, заглянуть. У нее какой-то совершенно непонятный вид магии. Там не магические операции, как в обычном оккультизме, там другое. Это магия желаний. Она загадывает желания, и они исполняются. Ничего не делает для их исполнения – просто загадывает, и все. Черт знает что! Принцип детских сказок. И это очень страшно. Непонятно, необъяснимо, и… это просто абсурд. Она считала себя с рождения каким-то сверхъестественным существом. В детстве ее способности спали внутри, а потом пробудились. И она узнала, что обладает силами, которые выше законов логики. Она привыкла получать все, что пожелает. Но когда она хотела заполучить твоего Петра, загадала желание – и впервые силы не сработали, и не смогла она получить что хотела. Это привело ее в бешенство. Тогда она сделала что-то совершенно дикое. Захотела увести Петра с собой – туда, где для ее желаний не будет никаких препятствий, в какой-то чертов сказочный мир, что ли. Прежде она только чуть-чуть соприкасалась с ним, а тут решила полностью уйти. Короче, она загадала желание увести Петра туда за собой. И бросилась под поезд в метро. Это было утром. А вечером, в тот же день, Петр упал под поезд. Помнишь, тогда еще сообщали, что это второй случай за день? Так вот, первый случай – это была она. Снежана. Теперь она что-то задумала против тебя. Она вернулась с той стороны. Хватай Веруську и беги из дома. Как можно быстрей. Такси вызовешь – и ко мне. А потом… мы что-нибудь придумаем. Я найду способ, как эту тварь остановить…
Верочка уходила вместе с чудовищем по коридору в темную манящую неизвестность. Ее белая ночнушка постепенно истлевала на ней, истончалась и вскоре стала пыльной паутиной, облепившей тело. Девочка остановилась и с омерзением сорвала с себя тонкие липкие пелены, осталась голой. Бледная кожа, обтянувшая худое тельце, отливала синевой. Верочке показалось, что совсем недавно ее тело было мягче, розовее, плотнее, и кости не так сильно выпирали наружу.
Чудовище поймало ее недоуменный взгляд и произнесло:
– Ты утончаешься. Всякий живой внутри смерти должен немного истаять, чтобы сошли отпечатки, которые жизнь положила на него. И на тебя тоже, девочка моя.
– Ты сказала, что, пока я там, мне лучше
– Теперь можно.
Чудовище разжало пальцы и показало девочке три таинственных предмета на своей ладони.
– Это камни, которые лежали во главе каждого из трех углов ее существа, – пояснило оно. – Три угла. Три камня. Три грани. Три стороны.
– Да разве ж это камни? – усомнилась Верочка. – Как желе какое-то!
– Это волшебные камни. Такие они и должны быть.
– А почему такие цвета у них? Сами беленькие, а тени цветные.
– Это хромодинамика. Как у кварков. Не обращай внимания.
– Зачем они? – спросила Верочка.
– Без них человек теряет равновесие посреди трех измерений пространства, трех измерений времени и трех измерений мысли. Эти камни защищают человека от сказки. Вынь их из него – и он станет беззащитен, и сказка может войти в него и сделать с ним что захочет. Без этих камней он как воздушный шар без балласта, ветер способен его унести в любую даль. Понимаешь, о чем я? Ничего, потом поймешь. Теперь ее камни у тебя, и ты можешь дать ей почувствовать себя через них. Пусть она тебе бывшая мать, но все-таки мать, а значит, она у тебя в долгу и в плену. Когда захочешь передать ей себя, то сделай так. Вспомни, что ты ее ненавидишь, пожелай передать ей твою ненависть – во всю ширь и глубь, до самого дна, собери свою ненависть на кончике языка. Собери ее в жгучую каплю смертельного яда – и оближи камни. Оближи! Пусть кошмар твоей ненависти вольется в нее. Давай, девочка моя!
Верочкин язык просунулся наружу, удлиняясь, будто ползущая меж губ серая змея. Плоть уже подстраивалась под условия той стороны, где оказалась Верочка, уже вплелась в ее законы и могла позволить себе то, на чем прежде лежал запрет. Необычайно длинный и гибкий язык выползал из Верочки. Он медленно вился на весу, радуя Верочку пластикой своих извивов, необычайной свободой движений. Язык коснулся сразу всех трех предметов на ладони у чудовища, облизал их с одной и с другой стороны. Льдистые искры мерцали у девочки в глазах. В миг, когда язык коснулся предметов, испарилась их белизна, предметы стали прозрачны, словно льдинки, и вместо цветных отсветов отбросили густые черные тени.
