— Да мы, собственно, там новички. Я работаю немногим больше двух лет, Карега — только несколько месяцев.
«Так-так… Ох, уж этот Мзиго! Наверняка он их подкупил. Сеет в округе недовольство. Ставит мне палки в колеса». В нем все сильнее разгорались страсти политикана.
— Вы совершили долгое и трудное путешествие. Пойдемте же, встретимся с остальными. Я буду говорить со всеми сразу.
Они отправились в «Дживанджи-гарденс», и, когда подошли к, ожидавшим, женщины запели «Пять Нгеми», песню, исполняемую обычно при рождении мальчика или в честь возвращения героя-победителя. Вокруг тотчас же собралась целая толпа бродяг, безработных, ночующих обычно на скамейках парка, для которых всякое событие — религиозного ли характера, политического или уголовного — являлось долгожданным развлечением. Прием, оказанный жителями Илморога члену парламента, обрадовал Ндери и несколько успокоил, хотя опасения его не рассеялись. Нжугуна представил его так: «Наш блудный сын, которого мы послали в город, чтобы он помог нам получить нашу долю» и вновь воззвал к нему о помощи. Карега не мог полностью определить своего отношения к депутату, но, как и все остальные, возлагал на его речь большие надежды и внимательно следил за каждым его движением. Что же касается Ндери Ва Риеры, то он еще не выработал плана действий. Но политик всегда остается политиком, и вид растущей толпы возбуждал его, и вдохновлял, и даже напомнил волнующие дни конференции в Ланкастер-хаус, поездки в Лондон, толпы ожидающих в аэропорту, речи в Камкунджи, которые всегда сопровождались приветственными криками, от которых трепетало сердце.
— Ухуру!
— Ухуру!
— Ухуру вместе с КАНУ!
— Ухуру вместе с КАНУ!
— Долой врагов нашей свободы, завоеванной кровью!
— Долой наших врагов!
— Долой смутьянов и сеятелей слухов!
— Долой смутьянов и сеятелей слухов!
— Харамбе!
— Харамбе!
— Спасибо, друзья мои, Спасибо, граждане Илморога. Это самый счастливый день в моей жизни, с тех пор как вы отдали мне свои голоса и велели мне, вашему преданному представителю в парламенте, беззаветно сражаться за ваши интересы. — Он сделал паузу, подождал, пока утихнут восторженные аплодисменты. — Я узнал о ваших бедах. В них никто не виноват… и тем не менее я рад, что со своими заботами вы пришли к своему слуге. В чем смысл лозунга Харамбе? Работать сообща ради уничтожения безработицы и прочих наших недугов! Хотите?
— Хоти-и-им!
— Говори же! — ревела толпа.
Он снова выждал, пока стихнут аплодисменты. И вдруг, точно вдохновленный овациями, ясно увидел, как он сможет уязвить своих врагов и обратить их махинации себе на пользу. Идея была так проста, что он удивился, как она не пришла ему в голову раньше.
— Спасибо, друзья мои. Теперь позвольте мне кое-что вам посоветовать. Я надеюсь, вы будете внимательно слушать, потому что это касается всех — больших и малых, учителей и учеников: каждый должен будет чем-то пожертвовать ради общего блага и процветания Илморога.
Женщины целые три минуты приветствовали его криками, и это привлекло новых прохожих, служащих с Маркет-стрит, Мунди-Мбинги-стрит и Гавернмент-роуд, а также студентов университета.
— Я хочу вам предложить вернуться в Илморог. Соберите всю деревню, и пусть каждый пожертвует деньги по подписке. Можете даже продать часть своих коров и коз — это лучше, чем обрекать их на гибель. Пошарьте по своим карманам. Ваши лавочники, торговцы, вместо того чтобы рассказывать сказки, могли бы раскошелиться пощедрее. Создайте группу певцов и танцоров — тех, что знают народные песни. Гитиро, мутхуу, ндумо, мумбуро, мутунгусу, мвобоко и так далее. Наша культура, наша африканская культура, и наши духовные ценности должны составить истинный фундамент нашего государства. Мы пошлем, мы обязательно должны послать представительную делегацию в Гатунду.
Он так увлекся своей идеей, что мертвое молчание толпы принял за безмолвное одобрение, и это побудило его вознестись еще выше в вымышленные им эмпиреи.
— Новое чаепитие устроим! Ура! — выкрикнул кто-то.
— Постойте! Как же это!.. — раздавалось из толпы, но он продолжал подробно развивать свою идею.
— Мы должны продемонстрировать, что мы участвуем в осуществлении планов взаимопомощи в духе Харамбе, чтобы раз и навсегда избавить нашу землю от всевозможных засух.
— Но мы с голоду умираем, — тщетно пытались прервать его люди из толпы.
— Все это очень важно. И вы, Мунира и Карега, должны внести свою лепту. Подготовьте детей. Пусть будет создан детский хор. Научите их петь патриотические песни.
«Он с ума сошел», — подумал вдруг Карега, вокруг которого бушевала возмущенная толпа.
— Господин Ндери! — крикнул он, по депутат махнул ему рукой, призывая к молчанию.
— Найдите нескольких стариков. Столь же разумных, как Нжугуна, — знаете, таких, что умеют украсить свою речь пословицей или притчей. И пусть вашими представителями будут коренные илморогцы, а не пришельцы. А я, непременно возглавлю такую делегацию. Я передам правительству ваши жалобы и просьбы. Мы должны крупными буквами нанести слово «Илморог» на карту нашей страны. Уху-у-ру! Харамбе-е-е!
