— Самих испытуемых уже нет на свете, — сказал Кунц, — иначе они не попали бы в этот список. Все, что тебе предстоит сделать, это расспросить их соседей, родственников и знакомых, таких же фламандцев, как ты сам, при этом щедро вознаграждая за ответы на простые вопросы. Боишься не справиться с заданием?
— Осмелюсь ли я просить вас поговорить хотя бы с одним из этих людей при мне, чтобы я увидел пример, как действовать в дальнейшем.
Кунцу более всего хотелось выпроводить своих людей на задания и остаться одному, чтобы предаться скорби по убитому другу, как он делал уже почти месяц, едва страшная весть была сообщена им комендантом замка Стэн, лейтенантом Муленсом, прежним сержантом городской стражи. Муленс добавил, что Бертрам Рош в день смерти занимался делом вампира, обнаруженного в городке, расположенном вверх по течению Шельды. На этого вампира Кунц потратил неделю, перекопал целое кладбище, но нашел только мертвяка с деревяшкой в сердце и кирпичом во рту. Не похоже, чтобы смерть компаньона была как-то связана с оборотнями и вампирами. Все свидетели указали на то, что обе жертвы погибли от колотых и резаных ран, причем обоих пытали перед смертью. Преступник хотел поджечь комнату после убийства, простыни и одеяло немного подгорели, но из-за того, что по ним растеклось много крови, пожара не возникло. Много крови растеклось — вампир не был бы таким расточительным, значит, версию кровососа следовало отбросить. Кунц встал, набросил теплый плащ, помнивший Ирландию и Англию. Он сражался там на чужой войне, а самый близкий в его жизни человек уже лежал мертвый в земле. Время убийства совпадало с тем, когда их доставили в Ковентри и определили в армию графа Эссекса. Что бы я делал, если бы знал уже тогда, спрашивал себя Кунц. Не нужно было вообще самому плыть в Испанию. Давно стало понятно, что король не приедет в свои мятежные провинции, а тогда мне, рядовому инквизитору, думалось, что я способен повлиять на историю. От скольких иллюзий мне еще предстоит избавиться?
— Пойдем, Карл, — обратился к палачу, пряча список с именами и адресами в карман. — Разок покажу тебе, как надо работать. Но не жди, что завтра тебе не придется продолжить то, что начнем сегодня.
Вечерняя Москва, еще не до конца зализавшая раны пятилетней давности пожара, едва ли была местом, где кто-то мог чувствовать себя в безопасности, выходя со двора. Чем богаче и влиятельнее был человек, тем большая свита его сопровождала, тем больше было факелоносных слуг, холопей, державших лошадей, знакомцев, прихлебал и дальней родни. Ехать одному или малолюдством было порухою чести, и даже обедневшие бояре старались блюсти обычаи старины. Но возвращавшийся домой Андрей Володимерович не был в полном смысле слова боярином, в его крови текла рачительность Генриха из Вестфалии, и оттого сопровождающих было всего трое: слуга с факелом, да холопы, один из которых вел коня под уздцы.
— Андрей Володимерович, дозволь слово молвить, — Феликс пал ниц, чтобы в свете факела не было видно смуглого лица. Вначале он думал заговорить по-немецки, но, боясь, что среди сопровождающих сыщется доносчик, отложил раскрытие инкогнито на момент, когда они останутся с боярином одни.
— Встань, — с досадой сказал Андрей Володимерович, — что хотел?
— Поговорить с глазу на глаз, — отозвался Феликс, не вставая. — Дело великой важности, отошли слуг в дом, я сам заведу коня в стойло, там и назовусь.
— Ты монах? — спросил Андрей Володимерович, продолжая испытывать сомнения.
— Ego sum, qui sum, — едва слышно шепнул Феликс, — in partibus infidelium.[40]
— Передай коня монаху, — скомандовал Андрей слуге после недолгого замешательства. — Заходите, да ворота закройте.
Холопы бросились к створкам ворот, хозяин отобрал факел у одного из них и пошел вглубь двора, освещая путь Феликсу, идущему следом с конем в поводу. Ван Бролин быстро завел жеребца в денник, расседлал его и снял уздечку, вышел, Андрей Володимерович задвинул деревянный засов за его спиной, другой рукой крепко сжимая рукоять кинжала. Просто трусил, или ждал провокации?
— Я служу его величеству императору Священной Римской империи германской нации, — сказал Феликс по-немецки. — Пришел предупредить вас, Генрих, об угрозе. Князю Ивану Московскому ведомо ваше отношение к нему, и для вашего блага следует немедленно покинуть Московию. При дворе его величества Максимилиана ждут верных сведений об этой варварской окраине Европы, и награда за многолетние труды поразит вас щедростью.
— Почему мне следует вам верить? — с сомнением спросил Генрих.
— Я покину вас тотчас же, и вы вовсе не обязаны мне верить, Генрих, — мягко сказал Феликс. — Верьте собственному чувству, которое наверняка уже говорит вам об опасности. Я ваш друг, и мне поручено передать вам, к кому обратиться за покровительством в Нижних Землях, куда вы вскоре приплывете.