– Возражение по иску ты получишь в положенный срок. Вопреки твоей позиции хочу предупредить, что мы активно работаем над заявлением о непризнании вины в непредумышленном убийстве в силу того, что подзащитная находилась в состоянии аффекта. А пока надеюсь, ты представишь нам недостающие доказательства. Новых материалов у меня нет, – напоминаю я, растянув губы в улыбке.
– Что ж, Бог любит тех, кто пытается, – вздыхает Джереми. – Элли, могу сразу сказать: ты зря теряешь время. И способности свои тоже. Когда перестанут давать такие слабые дела? Наверное, опасаются, что из-за всего этого ты не в состоянии работать по-настоящему….
– О чем ты… – Я осекаюсь.
Черт дери Флинна, чуть на словесную перепалку не спровоцировал! Нет, на провокацию я не поддамся. Молча кивнув ему, я возвращаюсь к Патрику и Мадлен. Флинну невдомек, что мысленно я пнула его по башке с такой силой, что сквозь парик из конского волоса торчат черепные кости и сочится кровь.
– Хоть что-нибудь полезное сказал? – спрашивает Патрик.
– Не-а, – отвечаю я.
– Ну и мудак! – сетует Патрик, и мы переглядываемся, в очередной раз полостью солидарные друг с другом.
В зал суда мы заходим более-менее вовремя, и за двадцать минут все заканчивается. Возможно, это самое серьезное преступление в моей практике, но слушание проходит как любое другое. Обвинение зачитано, заявление о непризнании вины сделано. Условия освобождения под залог повторно рассмотрены, но оставлены без изменений. В течение двух недель мне придется подготовить возражение по иску, дабы обвинение в общих чертах знало, какие аргументы мы намерены использовать для защиты Мадлен. Мне также следует представить им результаты психиатрического освидетельствования. Обвинению следует представить все доказательства и весь неиспользованный материал, который нам, в отличие от них, может пригодиться. Чудес я не жду. Как я сказала Мадлен, все зависит от реакции присяжных на ее рассказ об отношениях с Эдвином о событиях того вечера.
Когда мы выходим из зала суда, она тянет меня за мантию.
– Они мне поверят? – спрашивает она.
– Кто?
– Присяжные. Они мне поверят?
– Обещать не могу, но мы сделаем максимум, чтобы их убедить, – отвечаю я, хлопая ее по руке.
Не похоже, чтобы это особо ее утешило, но Мадлен, не оглядываясь, уходит с Фрэнсин.
– А нашего максимума хватит, чтобы их убедить? – уточняет Патрик, встав рядом со мной.
– Не знаю. Все зависит от того, что скажет ее сын. Уже известно, когда мы получим его показания?
– Обвинение еще не подтвердило, что они намерены использовать его в качестве свидетеля. Вроде бы ничего ценного сообщить он не может, так что уверенности у меня нет. Но, пока это не выяснится, мы ничего особо не добьемся, – говорит Патрик, и я киваю. Никому не захочется заставлять подростка давать показания по делу об убийстве его отца, совершенном его матерью, однако именно его слова могут оказаться решающими.
– Поживем – увидим. Жаль только, от долдона Флинна помощи не дождешься. Впрочем, я попытаюсь спросить. Если покажется, что вынюхиваю стоящие факты, значит, рыть в том направлении, правда, стоит. Короче, сейчас мне лучше переодеться. – Я разворачиваюсь и иду в сторону раздевалки.
– Кофе выпить не хочешь? – как бы между прочим спрашивает Патрик и смотрит куда угодно, только не на меня.
Я останавливаюсь. Думаю.
– Да, – говорю я и ухожу в раздевалку.
Переодевшись, я встречаю Патрика на улице, и мы вместе идем в кафе у Ладгейт-серкус.
Мы уже обсудили Мадлен, дело об изнасиловании, громкое дело о наркотиках, которым вот-вот займется Патрик. Молчание до опасного близко, и мы оба стараемся, чтобы оно не подобралось вплотную. Кто знает, что случится, если мы замолчим, погрузимся в тишину и позволим нашим взглядам встретиться на миллисекунду дольше. Возможно, я подамся вперед и коснусь его щеки, или Патрик возьмет меня за руку и поцелует ее, или мы встанем и пойдем прямо к нему в квартиру, где будем трахаться без перерыва на раздумье о том, зачем мы прерывались. Мне аж дышать тяжело, хотя я стараюсь не обращать на это внимания и каждые полминуты пью воду. Патрик на середине забавной истории о процессе, который на следующей неделе начнется в Ноттингеме, когда у меня пищит сотовый. Тут мы наконец останавливаемся и смотрим друг на друга, ссора двухнедельной давности вот-вот встанет между нами стеной.
– Не посмотришь, от кого сообщение? – спрашивает Патрик.
Вот даже не знаю. Если там что-то мерзкое, даже выяснять не хочется. Мы с Патриком уже почти помирились. С другой стороны, новость может быть важная. Например, о Матильде. Я придвигаю к себе телефон и просматриваю сообщение. Оно от Карла.
«
Я хлопаю глазами и отвечаю:
