Кровавый апельсин полностью

– Да, конечно, хорошо. Сообщишь мне, где и когда. Кстати, я всеядный.

– Готовлю я так себе, ни на что особо не надейся.

– А вот об этом позволь судить мне.

Патрик целует меня, я целую его в ответ до тех пор, пока не становится ясно, что дело снова идет к постели. Я отстраняюсь:

– Мне пора домой. Я завтра тебе позвоню.

– Жду не дождусь. – Патрик целует меня еще разок, но после этого отпускает.

Когда я возвращаюсь, дома никого нет. Впервые с рождения Матильды я осталась одна. Кидаю пальто на перила лестницы и оставляю сумку на колесиках у двери. Потом иду наверх переодеться, захожу в комнату Матильды и сажусь на ее маленькую кровать. Дочь забыла дома розового слона – игрушку, которую я подарила, когда ей исполнилась неделя. С тех пор она с ним не расставалась. До этого момента, судя по всему. Присмотревшись, я понимаю, что мех уже не такой пушистый, а набивка свалялась в комочки. Подношу игрушку к лицу, и меня чуть не тошнит от затхлого запаха, похожего на прокисшее молоко. Меня так и подмывает засунуть слона в стиральную машину, пока Матильды здесь нет и возразить она не может, но я подавляю это желание – все и так кажется слишком хрупким, чтобы еще за ее спиной красть у игрушки ее сущность. Я кладу розового слона обратно на подушку.

Потом задергиваю все занавески в доме и выключаю свет, проверив, что задняя дверь закрыта. Обычно этим занимается Карл. Я в некоем замешательстве, словно хожу по комнате со сломанными тормозами. Но меня будоражит мысль, что я покажу Патрику мой дом. Мне хочется, чтобы ему все понравилось, чтобы он лучше понял меня, увидев названия книг на полках. Я переставляю некоторые из них, задвигая серию «Сумерки» на задний ряд и вытаскивая вперед Диаза и Пелеканоса и «Пятьдесят оттенков темноты» Барбары Вайн. Какое-то время я смотрю на нашу с Карлом свадебную фотографию – она хорошая и нравится мне, хотя мой подбородок лучше смотрится под другим углом.

Моя взгляд привлекает снимок, на котором Матильда стоит между нами с Карлом и улыбается. Я снимаю ее с полки и мгновение смотрю на нее. Мы кажемся такими счастливыми, гордые родители, намного моложе, чем сейчас. Я прибираюсь в доме и убираю все фотографии Матильды, пряча их в шкаф в гостиной. Я хочу, чтобы Патрик увидел какая я, но не всю целиком. Пока еще нет. Может, для этого еще будет время. Это и так уже огромный шаг, а кто знает, куда он приведет, да и приведет ли куда-то вообще.

Сейчас уже за полночь, и, забравшись в постель, я устраиваюсь посередине матраса. Сегодня я сплю крепко, ведь мне не нужно пытаться не прикасаться к Карлу, и просыпаюсь, только когда звенит будильник.

Я сразу же пишу Карлу:

«Скучаю по вам обоим. Как вы? X».

Он отвечает не сразу:

«Все в порядке. Сегодня идем на пляж, а завтра в замок».

Его немногословность раздражает меня, но, с другой стороны, он явно не планирует вернуться домой и удивить меня. Я отвечаю: «Повеселитесь» – и забываю о Карле. Но не о Матильде. Вспоминаю, как «убрала» ее из собственного дома, и в горле зарождается комок, который потом застревает в груди. Она заслуживает лучшего. У меня нет права так обращаться с ее домом, притворяться, что ее не существует. Я беру телефон и звоню Карлу, отчаянно желая поговорить с ней. Он не берет трубку. Я делаю новую попытку и снова он не отвечает.

«Мы уже выходим, я же сказал тебе. Чего ты хочешь?» – пишет Карл.

«Хочу поговорить с Матильдой».

Он отвечает: «Нет времени. И думаю, это ее только расстроит. Перестань быть такой эгоисткой».

Я хочу позвонить ему снова и настоять, чтобы он отдал ей телефон, но это правда, я не хочу ее расстраивать. Знаю, что она рада провести время с папой и бабушкой. Лучше не переживать из-за того, что она далеко, – уверена, они вернутся в воскресенье, и я смогу обнять ее и расспросить обо всем, чем она занималась. Я остервенело тру лицо и пытаюсь затолкнуть чувство вины подальше. Мне нужно пойти в суд и запланировать ужин.

В автобусе по дороге на улицу Холборн, направляясь в Олд-Бейли, я думаю именно об этом. Ягненок. Именно это тогда приготовил для меня Патрик. Так что нельзя готовить ягненка. Я гуглю как сумасшедшая, пытаясь найти то, что мне по силам и что впечатлит его. Даже соблазнит. Пристав трижды зовет меня в суд, прежде чем я понимаю, что меня там ждут. Я представляю заявление об освобождении на поруки за одного из моих коллег, но получается у меня не очень хорошо. Однако заявление одобряют, и я даже помню, как назвала судью «Госпожой». Я рада снова оказаться в сегодня в Бейли – быстро зашла, быстро вышла, передав бумаги и собрав документы для судебного заседания на следующей неделе. Остаток дня могу планировать ужин и готовиться.