«Я больше не могла защитить Джеймса. Он рос, стал выше меня, почти ростом с Эдвина. Эдвин не хотел терпеть еще одного мужчину в доме. Однажды в начале мая этого года Джеймс возразил насчет чего-то. Не помню чего. Джеймс ушел, а Эдвин набросился на меня, бил и говорил, что я настраиваю Джеймса против него, что Джеймса невозможно контролировать и что ему нужно преподать урок. Я думала, что смогу успокоить ярость Эдвина, сказала, что, конечно, Джеймс уважает его, но, когда той ночью сын вернулся домой, Эдвин ударом сшиб его на пол и пару раз ударил ногами. Я стянула его с Джеймса, но знала, повторение этого происшествия – лишь вопрос времени. Я отправила Джеймса в спортивный лагерь практически на все летние каникулы, и, когда он вернулся осенью в школу, мне казалось, что все будет хорошо. По крайней мере некоторое время. Но сын настоял на том, чтобы вернуться домой в те выходные на вечеринку. Я изо всех сил пыталась отговорить его, но он не стал слушать.
Эдвин сказал, что будет отсутствовать по работе, и я перестала так сильно волноваться, но поездку отменили в последнюю минуту. В четверг я сказала ему, что Джеймс приедет на выходные, и он ужасно разозлился, заявил, что дом не чертов детский сад. Вот его точные слова: „Какого хрена ты это устроила? Наш дом не чертов детсад. Зачем я плачу за его школу-интернат, если он там не бывает?“ Я пыталась успокоить его, но он не стал меня слушать. „Ну завтра меня дома не будет, черт побери“, – сказал он.
