– Правда? – Он приподнял бровь и тихонько постучал пальцем по лбу.
– Не люблю одиночество, учитывая, сколько приходится отдавать, – сказал я. – И как раз сейчас мне не хочется быть одному.
Чувство превосходства покинуло Джулиена. Взгляд его стал мрачным. Умные черные глаза, аккуратно подстриженные седые кудри… В свое время он был красивым мужчиной.
– Не хочется тебя разочаровывать, – сказал я, – но с тех пор, как ты стал являться, когда пожелаешь, я, должно быть, привык к тебе.
– Думаешь, мне нравится то, чем я занимаюсь? – с неожиданной горечью в голосе спросил он.
– Я не думаю, что ты до конца понимаешь, чем занимаешься, – ответил я. – Возможно, тут мы с тобой похожи. Я слышал о тебе. Мне рассказывали довольно зловещие истории.
Джулиен никак не отреагировал на мои слова, но на лице его появилось одобрительное выражение.
Я услышал, как кто-то вприпрыжку бежит по коридору – явно ребенок. И вот в гостиной появилась она – в белоснежном платье, в белых носочках и в черных туфельках фирмы «Мэри Джейн».
– Привет, душка, у тебя чудесная берлога, – заявила она с порога. – Я просто влюбилась в твои картины. Сегодня у меня впервые появился шанс взглянуть на них. Мне нравятся приглушенные тона. Нравятся парусники и все эти приятные люди в чудесных длинных платьях. Я всего лишь маленькая девочка, но могу предположить, что такие картины успокаивают нервы.
– Не скажу, что сам подбирал их, – ответил я. – Это делали другие. Но время от времени я добавляю в коллекцию одно-два полотна. Лично мне больше нравятся яркие, насыщенные цвета. Люблю, когда от картины исходит энергия.
– Что ты собираешься со всем этим делать? – спросил Джулиен, явно раздраженный нашим диалогом со Стеллой.
Пульс мой наконец пришел в норму.
– С чем? – переспросил я. – И позволь заметить, судя по тому, что я о тебе слышал, твое вмешательство в это дело – плохой знак. Похоже, некоторые твои отпрыски считают, что твои визиты на Землю обречены на неудачу. Ты знал об этом? Видимо, на тебя наложено особое проклятие – во всяком случае, так мне говорили.
Стелла плюхнулась в кресло времен Людовика XV и с тревогой посмотрела на Джулиена.
– Ты несправедливо судишь обо мне, – холодно заметил он. – Вряд ли тебе известно о моих успехах. И только немногие из моих потомков знают о них. А теперь давай вернемся к твоим нынешним обязательствам. Ты, конечно же, не собираешься позволить моей племяннице носиться по городу, учитывая, какими способностями ты ее наделил.
Я рассмеялся.
– Я уже говорил тебе: если хочешь ее получить – скажи ей об этом. Почему ты так ее боишься? Или все дело в том, что она тебя не признает? Что она упивается своими сверхъестественными способностями и ни во что тебя не ставит?
Лицо Джулиена окаменело.
– Тебе меня не одурачить, даже не пытайся, – сказал он. – Тебя глубоко ранили слова Моны, тебя ранила Роуан, потому что, какую боль ты ни старался бы ей причинить, она никогда не будет твоей. Ты расплачиваешься за свои грехи. Да, мы называем это расплатой. Тебя пугает мысль о том, что ты больше никогда их не увидишь. Возможно, так и будет. А может, при встрече они отнесутся к тебе с презрением, и это тебя окончательно деморализует. Идем, Стелла. Оставим этого фигляра наедине с его ночными кошмарами. Меня утомляет его общество.
– Я не хочу уходить, дядя Джулиен! – заупрямилась она. – У меня новые туфельки, я их так люблю. И вообще, я считаю, что Лестат очаровательный. Душка, ты должен простить дядю Джулиена. Смерть плохо повлияла на него. При жизни он никогда не стал бы так с тобой разговаривать!
Стелла спрыгнула на пол, подбежала ко мне, обхватила своими мягкими ручками за шею и чмокнула в щеку.
– Пока, Лестат, – сказала она.
– Au revoir, Стелла.
Комната опустела.
Абсолютно.
Совершенно разбитый, я опустил голову на руки, как будто мог уснуть за столом.
– О Маарет! – снова обратился я к нашей великой прародительнице, к нашей матери, к той, которая, (единственное, что я о ней в тот момент знал) находилась на другом краю света. – О Маарет, что я наделал и что мне теперь делать? Помоги мне! Пусть мой голос долетит до тебя.
Я закрыл глаза и снова на полную силу использовал свои телепатические способности: «Ты нужна мне, как никогда. Я, покрытый позором своих неудач, обращаюсь к тебе. Я обращаюсь к тебе как блудный сын Тех, Кто Пьет Кровь. Я не прошу тебя оценить, хорош я или плох. Услышь меня. Помоги мне. Помоги ради других. Умоляю тебя. Услышь мою мольбу».
Пребывая в мрачном расположении духа, наедине со своей мольбой, которая целиком завладела моей душой, я услышал чьи-то шаги по металлической лестнице.
Стук в дверь.
Мой охранник.
– Пришел Клем с фермы Блэквуд.
– Как, черт возьми, он узнал этот адрес? – удивился я.
– Ну, он ищет Квинна, говорит, должен срочно привезти его домой. Кажется, он заезжал к Мэйфейрам, а они послали его сюда.
С таким же успехом я мог повесить на доме яркую неоновую вывеску.
Итак, у меня появился вполне земной повод безотлагательно использовать свой телепатический дар, обследовать близлежащие кварталы в поисках блистательного дуэта и передать сообщение Квинну.
