3. Планируемая интервенция всё равно произойдёт независимо от нашего согласия или несогласия, причём состоится она, в первую очередь, с территории Галиции. И если она произойдёт без нашего участия, у нас не будет реальных перспектив на создание самостоятельной независимой Украины так как тогда львиная доля заслуги ликвидации большевиков припишет себе Пилсудский, и, как следствие, он же получить свободу действий на оккупированной Украине. Если же ПУН и УВО докажет на деле, что заинтересованы не только в возрождении своей государственности, но и в создании цивилизованного мира от большевистского насилия, если создадим предпосылки для формирования украинского легиона, тогда Великобритания и все остальные заинтересованные в уничтожении большевизма страны будут считаться с украинскими националистами как с реальным фактором европейской политики».[303] Из этого, заключил Д. Палиев, следует один вывод – во внутренней политике Гали́ции необходимо, чтобы УНДО стала самой большой партии в Крае. (Собственно, – этого и добивался Абвер. Но, в последующем, «двуйка» его переиграла и переподчинила УНДО себе. Но, на этот случай у Абвера был запасный вариант – ОУН).
Выступивший сотник Б. Гнатевич от имени заграничного штаба Верховной Команды УВО, а именно от коменданта полковника Е. Коновальца, предложил приступить к немедленной перестройке организации, развернув мероприятия по мобилизации в УВО всех бывших воинов УГА, УСС и СС.
При этом оговорив, что каждый вступающий в ряды УВО должен быть проверен, чтобы не допустить проникновение в организацию лиц, симпатизирующих полякам или большевикам. В конце он заявил, что остаётся в Галиции для связи между заграничным штабом и краевой командой.
В свою очередь Д. Палиев ещё раз акцентировал внимание, что в этом вопросе Великобритания выступает неким гарантом взятых на себя обязательств со стороны ПУН, УВО и Польши и, если, и дальше не будет принято решение о формировании украинского военного легион все надежды на возрождение Украины будут вновь отодвинуты на неопределённый срок. По результатам совещания было принято решение о рассмотрении данного вопроса на планируемом конгрессе украинских националистов 1 сентября 1928 года.[304]
Судя по дальнейшим событиям, часть членов краевой команды отказались идти на соглашение с поляками даже при наличии британских гарантий так как посчитали, что данное предложение является открытым предательством идеи борьбы с оккупантами Гали́ции и оно не найдёт понимания и поддержки среди населения Края. В подтверждение этому 20 июля члены УВО Скицкий и Мурош, по указанию Р. Сушко, осуществили попытку ограбления одного из почтовых отделений г. Львова и похитить 49 400 злотых. Однако, в спешке не смогли отыскать ключ от сейфа, который висел на шее у одной из сотрудниц, и покинули место происшествия. Та, в свою очередь, с присталвенным к виску стволом пистолета – впла в ступор и от страха потеряла дар речи, чем и сохранила казённые деньги.[305]
В ответ на очередное преступление УВО пресса Польши разразилась очередным приступом обвинений в адрес Германии, приютившей на своей территории украинских террористов и грабителей. В общую антиукраинскую кампанию подключились и судебные органы. 25 июля в окружном суде Львова был вынесен смертный приговор членам УВО Ордынцу и Плахтыне, обвинённых в вооружённом нападении на почту.
28 июля 1928 года, в связи с осуждением участников нападения на почту на ул. Глубокой во Львове, некоторые представители государственных политических и судебных инстанций страны получили так называемые «коммуникаты» (обращения) краевой команды УВО. В этом документе утверждалось, что обвиняемые совершили нападение по указанию организации и не только в целях получения материальных средств для подготовки революции, но и для подрыва функционирования польского государства и поэтому в случае вынесения смертных приговоров – УВО ответит индивидуальным террором против ответственных лиц государства. Возможно – это обращение возымело действие, и президент страны заменил смертную казнь приговорённым на длительное тюремное заключение.[306]
