— Какие, например? Снова спалить кого-нибудь заживо? Или дать физически поиздеваться надо мной? Или давай я тебе врежу? Для разнообразия. О, а может — потрахаемся? В третий раз?
— Никак забыть не можешь? — ядовито хмыкает король.
— Да, каждую ночь представляю наши тела. Твоё, правда, мёртвым.
— Не знал, что у тебя слабость к некрофилии, — хмыкает Видар.
В его глазах снова блестит задор.
— Естественно, я же ведьма! — сдержанно улыбается Эсфирь, плотно стискивая зубы. — И вот ещё что: слабоумием я не страдаю, уясни это. Ещё там, на поле, когда меня схватил Кванталиан — я поняла, что это твой план. Но мне было бы гораздо легче, знай я об этомзаранее, — Эсфирь резко поднимается со стула. Тот противно скрежещет по полу.
— Поверил бы тогда почивший Энзо твоей искренней ненависти в мою сторону? Увидел ли он тогда бы, что ты не стараешься защитить свой новыйдом? И нашусвязь? — Видар задавал вопросы таким скучающим тоном, что ведьме хотелось наброситься на него и выцарапать глаза.
Она медленно опирается ладонями на стол, заглядывая королю в глаза. Неужели он всё понял и попросту издевался над ней всё это время?
— Какую к демону связь? — сквозь зубы проговаривает она.
— «Древняя Кровь от Крови Древней», — патетически декламирует Видар. — Моя — от Бога. И твоя — от Хаоса. Мы чувствуем друг друга, нас тянет друг к другу, мы — единственные, кто позже примкнёт к вечности. Я рассказал тебе всё.
«Древняя Кровь от Крови Древней, да прольётся она повсюду!» — Эсфирь едва заметно выдыхает, когда слышит в своей голове голос Дочерей Ночи.
— Что будет дальше?
— Мы объявим войну Узурпаторам, моя дорогая инсанис. И я намереваюсь выиграть. Рано или поздно.
— Опять моими руками? — дёргает бровью Эсфирь, отнимая руки от стола и складывая их на груди, будто бы готовясь отражать удар короля.
Но его поза расслабленная. Он лишь склоняет голову к плечу.
— Этот сценарий в разделе: «Поздно», а потому ты не нужна мне, — он медленно растягивает слова, стараясь унять дрожь всего Пандемониума в сердце. А её лицо не выражает ничего, как он и предполагал. — Пока что.
Видар не отводит взгляд первым, вкладывая в него тотальное безразличие, и только душа воет раненной волчицей от гадких слов.
Эсфирь лишь незаметно ведёт пальцами, не теряя холодной маски. Громкое карканье ворона оглушает короля.
— Что ж, это взаимно, — сдержанно произносит она, наблюдая, как птица опрокидывает бокал с амброзией на документы и тут же замирает над разлитой лужей. Стоит клюву коснуться жидкости, как от неё исходит пар. — Кто бы не принёс тебе это пойло, как Советница, настоятельно рекомендую вызвать несчастного на беседу. Кажется, кто-то вздумал отравить твоё самозабвенное величество. И это не я, как бы не хотела. Но справишься ты с этим сам или лучше порадуй меня, умирая.
С этими словами Эсфирь изящно подзывает ворона и вместе с ним проходит к дверям, сталкиваясь там с Изекиль, что несла в руках бутылку амброзии.
— Однако хороши твои Поверенные. Охраняли меня и день и ночь, а про короля забыли, — ведьма задорно хмыкает.
Она достаёт из кармана флакончик с отваром, вручая его шпионке.
— Кстати, я убил его, — голос Видара заставляет Эсфирь замереть, чуть повернув на него голову.
— Кого именно? Я не веду учёт всех, кого ты лишаешь жизни.
— Твоего беса. Его больше нет.
Она чувствует, как самодовольство короля пропитывает каждую букву, а взгляд нагло рассматривает её, словно бактерию под микроскопом. Будто он ждал от неё хоть какой-нибудь реакции, что даст ему сведения о привязанности к предателю. Ведьма фыркает.
Эсфирь показалось, что что-то внутри и правда надломилось. Нет, это не было чувством потери, тем более, когда она сама хотела расправиться с Кванталианом. Тогда, что? Почему сердце завыло странным образом? Король лишь защищал своё оружие, это ни в коем случае не проявлением заботы. Ведьма усмехается, чуть покачивая головой. Она — оружие. Вещь.
— Надеюсь, ты убивал его медленно, — равнодушно бросает она, а затем скрывается из поля видимости так быстро, что ни король, ни его шпионка не понимают, куда она так быстро растворилась. Но оба определённо этому рады.
30
— И что это, демон её дери, значит? — брови Изекиль в замешательстве ползут вверх, а сама она приподнимает фиолетовый флакончик, чтобы лучи света попали на содержимое.
Видар лишь устало поднимается из-за стола. Демонова ведьма видимо мечтала свести его с ума. Он нервно расстёгивает камзол и отшвыривает в сторону, кидая беглый взгляд на точно такой же флакончик с сонным отваром, что в обед преподнесла Кристайн.
Взгляд стекленеет. Его травят в собственном замке? Или это очередная провокация ведьмы?
— Как думаешь, то, что она сейчас сказала — стоит принимать за чистую монету? — он опирается ладонями на стол.
Изекиль тяжело вздыхает, присаживаясь на тоже место, где несколькими минутами ранее сидела Эсфирь.
