От сухого голоса хочется взять бумаги со стола и хорошенько съездить ими по лицу альва.
— Напрашиваешься снова.
Эсфирь дёргает бровью, и бумаги короля разлетаются в хаотичном беспорядке. Драться с ним сейчас она не хотела. Тем более, что месть должна подаваться холодной. Она ударит тогда, когда он расслабится.
— Решила отпраздновать своё выздоровление плетью? — король недовольно морщит нос.
Но внутри ликует. Ведьма явила ему безмолвную силу. Второй раз. Добровольно.
— Как знать, ведь, я не исключаю того факта, что вслед за бумагами — полетит твоя голова.
Видар ухмыляется.
— Мне нравится твой настрой, ведьма, сотканная из Хаоса.
— Не называй меня так!
— Почему же? Ведь этот факт нас дажероднит.
Эсфирь морщит нос. Она не умоляла Хаос стать Верховной. Она не желала быть протеже альвийского короля, а тем более — родственной душой. Эсфирь лишь хотела покоя. Семьи, что когда-то безжалостно у неё отняли. Она хотела иметь право выбора: как жить, где жить… кого любить.
— Расскажи мне всё. Мне кажется, я заслуживаю знать твои истинные помыслы и планы, — Эсфирь бегло облизывает губы, насильно успокаивая бешено-стучащего предателя.
Видар откладывает перо, облокачиваясь на мягкую обивку кресла.
— Сначала ответь мне на один вопрос, — сапфиры впиваются в разноцветные омуты. — Почему ты не сбежала? Только не плети всякую чушь про наказание от Всадников, мы оба поняли, что у них нет особой власти над тобой.
— Зато есть у тебя… — Но Эсфирь молчит, пряча глаза в пушистых ресницах.
Стыдно признаваться даже самой себе, но… она не допускала мысль о побеге. А вот съездить по лицу несносному альву — ещё как. Хотя, если пораскинуть мозгами, и бежать-то было некуда. Не поддерживая связь с королём — её ожидал печальный конец. А здесь — он мог отвести её к Старожилам.
— Ты обещал отвести меня к Старожилам, — Эффи стервозно дёргает уголками губ, цепляясь за последнюю нелепую мысль.
— Зачем они тебе? — Видар подпирает щёку кулаком.
— Это уже второй вопрос, король, — хмыкает ведьма. — Пора бы начать отвечать на мои, коих у меня накопилось на целый вечер. Но самый главный из них — неужели я не заслужила твоего доверия?
— Ты заставила меня служить тебе, — Видар молча усмехается. — Почему же — ты доказала свою верность. Не раз. И страх лошадок переборола, и в водичку за мной сиганула, и о страхах своих поведала, защиту на меня наслала, не оторвала мне голову, как узнала, что вожу тебя вокруг пальца. Да вот не упомянула, чтотакая же, как я. Особенно, когда узнала, что ты больше не одна.
В кои-то веки появилось такое же существо, как он — сотканное из другой материи, способное на жизнь после физической смерти сосуда. И, шуткою ли богини Тихе, или самого Хаоса — оказалось маржанкой, врагом… самым прекрасным врагом в его жизни. У них впереди была Вечность и посмертие. У двоих.
Его задевало её молчание. По-настоящему задевало. И найти причину, почему сердце так сжималось — он не мог. Не хотел, да и… привык к этому саднящему чувству в грудине, когда она была рядом: стояла ли тенью малварских ледяных статуй или сверкала, как альвийские звёзды в синем небе.
— Я спросила что-то смешное? — дёргает бровью Эсфирь, замечая его довольную улыбку.
— Я прослушал, — хмыкает Видар, превращая её в кровожадный оскал.
— Хочешь я тебя ударю, и ты всё вспомнишь? Я хочу.
Видар устало надавливает большим и указательным пальцами на веки, стараясь настроить мозг на рабочий лад.
— Ты спросила: «Разве я обязана перед тобой отчитываться?». Какая ирония, учитывая, что я — твой король.
— Слишком смешное заявление, — закатывает глаза Эсфирь.
— Смешнее лишь твой вопрос. Давай быстрее, что ты хочешь знать? У меня встреча.
Эсфирь улавливает, как резко переменилось настроение Видара с шутливого на серьёзный лад.
— Первый — даже не вопрос, а скорее возмущение. С какого демона ты решил, что сможешь наживиться на мне? — в разноцветных глазах сверкнул гнев.
— Грех упускать такую возможность, — скотски дёргает плечом Видар. — Я, чтобы ты там не придумывала себе, король, инсанис. Твой, в том числе. Мои интересы — это интересы моей страны. И наоборот. Тебе повезло быть проводником, через который я заключил выгодную сделку с Иррингом Оттландом, а затем и с твоим братом, и расширил свои границы. Как и его.
— Проводником? А слабо было изначально рассказать о своих планах? Не впутывая в это хотя бы моих братьев!
«Да, знаешь ли ты, демонов король, что и без всех этих ухищрений я могла всё для тебя сделать?!»— Эсфирь едва заметно дёргается, по-настоящему пугаясь собственной мысли.
— Тебе напомнить, что у тебянетсемьи? — его голос служит сильной пощёчиной.
Эсфирь расправляет плечи ещё сильнее, чем могла бы позволить осанка среднестатистического человека.
— Забавно, а у тебя — сердца. И это при том, что стучит оно живее настоящего.
В сапфировых радужках сверкает молния.
— Послушай внимательно, ведьма. Ты — моя Верховная. Моя Советница. И я обращусь к тебе, когда мне понадобится совет, или какие другие, иныеуслуги.
