Он склоняет голову к плечу, зажимая кожу на шее пальцами. Демонов морок пошёл на спад после оберега ведьмы… Инсанис знала обо всём с первого дня…
— В военном лагере, у наших новых границ, я не видела, чтобы ты что-то принимал.
Изекиль и правда не заметила никаких флакончиков или что-то отдалённо напоминающее лечебные отвары.
Видар плотно стискивает зубы, играя скулами. Его лучший шпион не смог заметить зелья только потому, что его не было.
Он резко впивается в фиолетовые радужки Изекиль.
— Я не принимал в лагере…
— И? — напряжённо спрашивает Из.
— Сон был, но не такой, как прежние…
— Тоже с ведьмой? — интересуется она.
Видар лишь тяжело выдыхает в ответ, а Лунарис всё понимает без слов. Она внезапно замечает в его глазах то, что способна увидеть лишь девушка, чувствующая такое же сильное, такое же пожирающее безответное чувство — любовь. Искреннюю, настоящую, что миновала его гнев, отрицание, злость. Изи в замешательстве делает шаг назад, радуясь, что Видар настолько обращён в самого себя, что попросту не замечает реакции.
Онне ненавиделмалварку. Он хотел, искренне желал обратного, но в конечном итоге всё стремилось к другому: он ненавидел себя за то, что позволил надломиться своей душе и не заметил надлома, чтобы стянуть его обратно, а когда всё-таки прозрел — то ведьма, сама того не зная, пустила корни по всему организму.
Король обессиленно садится на кресло, укладывая голову на руки перед собой.
— Думаешь, онаво всём виновата? — тихо спрашивает Изекиль.
«Конечно, он так не думает, глупая ты дура! Ты только что увидела его оголённый нерв! Да, даже если она взорвёт нашу землю — он сможет найти этому оправдание!»
— Нет. — Изекиль едва слышно фыркает, подтверждая свои мысли. — Она наслала на меня оберег. Я затылком вижу, как ты смотришь. Не удивляйся. Я вытащил её из воды в день испытания, она отблагодарила защитой. И предугадывая последующий вопрос: «Нет, для меня это не опасно». Это как дополнительная функция защиты для…
— Но ведьмовская защита — это нерушимое колдовство… Тем более Верховной. — Изи не даёт договорить, зная, что даже неловкое слово может пробудить ярость, сидящую в нём.
— По этой причине я и снимаю все подозрения, — тихо произносит Видар.
Но Изекиль знала, что этому была ещё одна причина — ослеплённое сердце короля не могло поверить в предательство. Изи знала это на собственной шкуре. Наверное, поэтому она до сих пор не могла отпустить Себастьяна, не могла поверить, что когда-то он выбрал не её, а страну. Сердце солдата знало, что так правильно, но сердце обычной девчонки ревновало так сильно, что не смогло справиться с этой ревностью, не смогло с ней жить, не смогло исправно служить. Только знала она и то, что Видар — другой. В отличие от Себастьяна, у него никогда не было выбора, он обязан любить свою страну. Но… онмогпойти на что угодно ради той, кто по-настоящему завладеет его сердцем. РодКаина. Родзмеев.
— Нужно послать за ней. Она определит, кто стоит за этой работой, — Изекиль с готовностью поднимается, но едва заметный жест левой рукой короля останавливает её. — Почему нет?
— Потому что я разберусь в этом сам, она… онане нужнамне для этого.
«Упрямый баран!» — но вместо этого ответа Изекиль сдержанно дёргает уголками губ:
— Не дури. У тебя это может занять месяцы, когда как у неё — чуть меньше двух минут. Тем более, что она, скорее всего, уже знает, кому принадлежит отвар и какая ведьма постаралась.
Видар поднимает голову, поворачиваясь к огромной арке. За ней — солнечные лучи заливали зелень ярким тёплым закатным светом. Ведьма, что исчезла из его покоев — делала его слабым, подрывала авторитет… заставляла бояться своего собственного сердца, разума и… души. Демоновой души, что каждый раз рвалась навстречу к ней, что изнывала от боли, когда он не находил её колкого взгляда, что просила её в свои объятия снова и снова.
Она. Не. Нужна. Ему.
— Мы сегодня выпьем или как? — он поворачивается к Изекиль.
На лице больше не было смешанных чувств, лишь скотская мальчишеская ухмылка и озорной блеск в глазах.
«Свела же жизнь с лицедеем», — фыркает про себя Изи, но садится обратно в кресло, принимая бокал из рук короля.
⸶ ⸙ ⸷
Тёплый альвийский ветер обнимал каждую прядь огненных кучерявых волос. Даже ночь не могла скрыть бесовской цвет под плотным покровом. Эсфирь не стремилась прятаться. Она желала простоисчезнуть, раствориться под покровом ночи и оказаться где-то, где смогла бы вздохнуть полной грудью. Где не было бы королей, споров о вечном Балансе, разрушающей магии.
Гладь Альвийского каньона напоминала огромное зеркало. Эсфирь усмехается. Забавно, окажись Каньон тем самым заколдованным зеркалом Видара, с которого он мог считать все людские помыслы. Мысль слыла бредовой, но кое-что всё-таки объединяло воду и Видара — цвет. И то, как одинаково оназахлёбываласьв обоих.
Сидя на помосте, где относительно недавно проходило испытание, она так и ждала, что из глубины вынырнет ундина или навка и начнёт плакаться о своей жизни. А когда посчитает, что её «жертва» вдоволь прониклась сказками, то утащит на глубину обгладывать кости.
