Видар окидывает пренебрежительным взглядом мертвенную местность. Скулы гневно играют, отчего ещё юное, красивое лицо кажется мужественным и резким.
— Daemon[1]… — слетает тихое, обессиленное ругательство с его губ.
Он резко разворачивается на пятках, удаляясь от проклятого места. Безумства на квадратный метр земли настолько предостаточно, что ему хотелось щелкнуть пальцами и оказаться у каньона. Жаль только, что такими способностями он не обладал.
Всю жизнь ему прочили великую судьбу. Каждый день начинался с порции наставлений от отца, продолжался углубленным изучением книг, магии и государственных дел, а заканчивался ссорой родителей, так как отец снова поучал и наставлял, а мать умоляла прекратить это.
В Пандемониум он бежал, сверкая пятками. Но не от наставлений, от желания стать таким, каким его видел отец в своих мечтах: идеальным правителем.
Тогда-то, в первый раз, его и настигли три сумасшедшие Старухи. Прямо накануне отбытия. Всё лепетали про предназначение, баланс и смерть. Видар искренне поверил в то, что живым из пекла ему не вернуться.
Но вот он снова покидал Железный Лес. Живой и невредимый. С яростью, что сковывала сердце.
Безумному лепету Старух он больше не верил, знал только, что впереди сверкали долгие годы службы среди людей, стараниями малварского варвара Бэриморта, конечно.
Спустя столько времени ненависть к Малварме только укрепилась в сердце будущего короля. Малварма перевернула все традиции, заставила отсылать высокопоставленных особ к людям, лидировала в магическом искусстве, занимая своим ведьмам посты при королях. И все их слушали, даже потакали.
И, если с ведьмами Видар ещё кое-как соглашался, то с остальным — ни капли. Мечта подчинить себе Малварму, наступить на горло королю Вальтеру превратилась в идею фикс.
Видар желал вернуть всё на круги своя: служение традициям, Хаосу, исполнение долга.
— Ваше Высочество!
Тонкий голос выдёргивает его из размышлений.
Оказывается, он уже несколько минут смотрел на Альвийский каньон с отрешённым взглядом.
— Герцогиня Дивуар! — уголки губ Видара приподнимаются, словно он видит перед собой дорогую игрушку.
Она сверкает яркой синевой в глазах, легко исполняя реверанс. Лёгкий салатовый фатин платья невесомо касается земли.
Видар всегда считал герцогиню Кристайн Дайану Дивуар — безумно красивым созданием. Утончённые черты лица, аккуратный нос, бездонные глаза, нежный румянец на щеках, шелковистые волосы цвета коры ивы — всё заставляло альва с жадностью наслаждаться ей.
Её податливость любым желаниям иногда надоедала, но искать кого-то, кто будет полностью соответствовать субъективным королевским запросам он не стремился. Красива, не глупа, воспитана, из альвийского рода — что ещё нужно? Да, к тому же, Видар чувствовал привязанность к альвийке. Вот только… Несмотря на все вышеперечисленные качества — отец противился их связи. Нет-нет, да и говорил присмотреться к кому-топомимо альвиек.
В такие минуты Видар считал отца умалишённым, не меньше.
Прежде чем подойти к юной герцогине ближе, Видар внимательно оглядывает местность на наличие лишних глаз и ушей. Он молниеносно сокращает расстояние, прижимая её к себе.
— Видар, Вы нарушаете этикет! — Почти неслышно мурчит Кристайн, но от принца отходить не намеренна, протягивая ему тонкий мизинчик.
— Вчера ты не была против…
В холодной ухмылке играют нотки пошлости. Он механически поглаживает большим пальцем аккуратный пальчик герцогини.
— То было вчера. Сегодня же — Вы покидаете меня! — В её театральной полуулыбке сквозит флирт. — Неужели людской мир приятнее, чем моя компания?
— О, ничто не сравнится с твоей компанией! — Видар резко склоняется, оставляя дерзкий поцелуй на шее Кристайн. — Я вернусь так быстро, что ты не успеешь соскучиться.
Она с трудом сдерживает улыбку. В самых потаённых уголках души Кристайн мечтала оказаться его родственной душой. Но после всех проведённых вместе ночей (и не только) — никаких сдвигов в их отношениях не происходило. Видар не спешил наречь её суженой, не говорил слов любви, даже не выказывал крохотной заботы. Бесконечный флирт — всё, чем была удостоена герцогиня.
Любая на месте Кристайн Дивуар уже давно бы обливалась горькими слезами, отказывалась есть и жаловалась папеньке на безответную любовь во всех красках, лишь бы он решил все проблемы бедолаги-дочурки. Она же была другого полёта. Если что-то не могло стать её по доброй воле — забирала насильно, прибегая к хитрости и различного рода ухищрениям. Так было и с любовью Видара. Она выжидала и знала абсолютно точно, что рано или поздно он будет её — целиком и полностью, в этой Тэрре или в людском мире — ей глубоко наплевать.
— Вы ещё здесь, а я уже скучаю! — Она оголяет ряд ровных зубов, закусывая нижнюю губу.
— Вынуждаете меня остаться?
В глазах принца сверкает пошлый огонёк. Ему нравилась её неумелая манера флиртовать.
— Боюсь, я не способна на такой ужасающий поступок.
Видар бегло облизывает губы, скучающе осматривая её тонкие черты лица.
— Я постараюсь вернуться к Вам очень быстро, живым и невредимым. Но и Вы, взамен, должны пообещать мне кое-что.
