Видар судорожно выдыхает, сдерживая в грудной клетке адскую боль. Нашёл.
В первые за всё существование, он выбрал не страну. Выбралеё. Сорвался за ней в ту же секунду и промедли он хотя бы какое-то время, выверяя план и собирая более внушительную армию, то попросту бы не успел. В короткий срок, воспользовавшись собственным зельем, он смог перенести лишь небольшую группу лучших солдат в Ад. Это уже отняло львиную долю сил, так как в обычных условиях — одно зелье могло успешно перенести лишь одного человека, речи о тридцати восьми солдатах и быть не могло. Но Кровавый Король оказался упорным.
Видар усиливает действие душ, подпитывая каждого бойца. И хотя это даётся намного сложнее, чем по началу, он знает, что ему есть ради кого держаться. Ради кого сражаться. Он больше не один.
Оба тяжело дышат, словно не веря, что происходящее — правда.
— Найти их! — рёв Генерала разбивает все сомнения ведьмы.
Она протягивает ладони к его лицу, словно пытается прикосновениями нарисовать портрет в темноте.
— Спокойно… — Видар замирает, заставляя замереть и ведьму.
Поток энергии вихрем пролетает в опасной близости с виском Видара, он дёргает Эсфирь в другую сторону, без труда ориентируясь в темноте. Единственная цель — привести её в чувства. Видар находит более-менее укромное место за колонной, усаживая ведьму на пол.
Ощупывает её лицо, чувствуя, под шершавыми пальцами длинный порез на виске. Там, где он касается — кожу щиплет, и та затягивается с небывалой скоростью.
Эсфирь снова прикладывает пальцы к его лицу, чувствуя подушечками напряжение мышц и… кровь. Всхлип застывает где-то в глотке. Онранен. И возможно из-за неё. Невозможно. Из-за неё. Всё этоиз-за неё.
— Ты пришёл, — тихо шепчет она, когда понимает, что он снова начал дышать нормально.
— Ты звала, — также отзывается он, а Эсфирь чувствует уверенную усмешку.
Только Видар едва держится на ногах. Еле дышит. Еле говорит. Он не понимает, какое количество времени назад ощутил треск по всему солнечному сплетению, только сейчас, вместо бесчисленного количества нитей внутри, ощущает одну, хлипкую, державшуюся благодаря их общей связи с Тэррой.
Он, как ребёнок, думал, что как только связь порвётся, то сразу, в один щелчок, мысли о ней исчезнут. Но этого не произошло. Казалось, наоборот, придало силназвать её по имени. Найти её. Убивать за неё. Иполюбить сильнее, чем было при демоновой связи.
— Тебя не должно быть здесь, — исступлённо шепчет Эсфирь, словно осознав, что Видар — не выдумка, а его боль — самая настоящая реальность. — Нет-нет-нет! Я просила, чтобы тыне приходил. Я умоляла оставаться тебя во дворце, демонов ты придурок!
— Как я мог оставить свою жену? — только сейчас Эсфирь понимает — ему сложно говорить.
Голос был тихим не из-за боязни, что их обнаружат, а потому что он глотал собственную боль, боясь за неё.
Эсфирь судорожно втягивает воздух. Видар всё ещё держал темноту, сражался с помощью душ, параллельно подпитывал бойцов на защиту, залечивал их раны и… искал её. И вдруг яркое ощущение тел повсюду, оружия, океанов перемешавшейся крови облизывает затылок. Она жмурится до белых пятен, когда под веками застывает мёртвое выражение лица старшего брата.
Собраться. Нужно собраться. Нужно всё прекратить. Её сердце не достанется Тьме или Генералу. Она сделает это с Видаром. Отдаст ему. Спасёт его землю… его. А он… обязательно поймёт (не сможет не понять), обязательно вернёт всё на круги своя. Вернёт и её только для того, чтобы наорать, срывая связки. Он воскресит её, если сегодня что-то пойдёт не так. Найдёт способ. Ведь последнее слово всегда за ним… Всегда же?
Она — Эсфирь Лунарель Рихард, Верховная Ведьма Тринадцати Воронов, Принцесса Первой и Пятой Тэрр… жена Кровавого Короля. Она сама принимает решения. Она не теряет головы. Она не подвержена сумасшествию и не боится той страшной силы, что её сердце качает по венам.
Сердце… Эсфирь укладывает ладошку на грудь Видара, чувствуя, как собственную плоть обжигает. Все его эмоции: боль, ярость, непринятие, любовь, страх — всё затекает в неё, не боясь быть обнаруженным. Она добавляет вторую ладонь, якобы слегка поглаживая по плечу. В этот раз успеет. В этот раз сработает. Она не позволит Тьме убить его, не позволит срезать Метку, она не позволит.
— Инсанис, послушай внимательно, — Видар укладывает ладони под её щёки. — На перевязи есть флакон с зельем. Ты поймёшь, когда…
Но Видар не успевает договорить, чувствуя в груди дикую боль. А он-то, наивный мальчишка, думал, что сильнее чувствовать уже просто невозможно.
Взгляд мутнеет. Душащая всех темнота начинает лениво заползать обратно в короля. Метка воспламеняется на коже. Он медленно заваливается на бок, чувствуя, как Эсфирь помогает ему опереться на колонну.
— Что ты… — она видит яркие глаза, поглощённые ужасом и… непониманием.
— Спасаю твою любимую страну, — она лишь дёргает уголками губ.
