— Вернись ко мне… Умоляю тебя… Я знаю, что заслужил всё это. Знаю. Знаю. Знаю! — левой рукой нащупывает её руку, стискивая ладонь в ладони. — Но я не могу без тебя. Я почти срезал эту демонову Метку, я почти… А знаешь, что меня остановило? Я подумал, на едва уловимую секунду, что, если я доведу дело до конца, всё разрушится, а через какое-то время эти камелии, демон бы их подрал, подействуют, и ты вернёшься. Вернёшься в пустоту, что я сотворил. Я испугался, что ты возненавидишь меня ещё больше и… не смог. Я не смог убить себя, зная, что есть мизерный шанс на твоё воскрешение. Но я…я большене могувидеть тебя такой. Ия боюсьзавтрашнего дня. Я боюсь, что нырну вслед за тобой в могилу.
Слёзы неконтролируемо напитывают солью одеяло, а он остервенело дышит глубоко-израненным зверем, стараясь найти в себе силы и погасить эмоции. И сознание подкидывает яркие картинки того, как она сжимает его ладонь в ответ, как живот подо лбом начинает мерно вздыматься, как она просыпается и смотрит на него укоризненным взглядом разноцветных глаз за то, что он не смог сдержать собственных эмоций.
Но ярко-синие ботиночки, отпечатавшиеся в сознании, возвращают в холодную реальность, топчутся на израненном сердце, ломают рёбра и кости, заставляют широко распахнуть глаза и понять, ктоон такой. И, что счастливого финала для него нет и не может быть.
Из горла Видара вырывается отчаянный хриплый крик, что сразу же приглушается одеялом и телом его ведьмы. Он тонет в собственной гнили, темноте, боли. И уже не понимает: в комнате так темно из-за него или в стране наступила ночь?
— Я люблю тебя.
Три хриплых слова. Десять нарывающих букв. Миллиарды чувств, что сжирают изнутри.
Видар с трудом поднимается, еле удерживаясь на ногах от очередной вибрации. По стене ползёт трещина, рядом с той, что когда-то он уже оставил здесь.
Опираясь на всё, что попадается под руку, он выходит на балкон. Свежий воздух неприятно режет лёгкие, но сейчас просто необходимо обжечься. Почувствовать связь с землёй, которую сам же чуть не загубил. Видар садится на широкую балюстраду, свешивая ноги вниз.
Шальная мысль снова начинает зудеть в закоулках мозга.
«Доведи дело до конца. Спрыгни. Мучения кончатся. Завтра вас похоронят вместе. Давай, хоть раз доведи дело до конца!»
Видар крепко сжимает пальцами бетон, стараясь прогнать голос внутри собственной головы. И мысль уже не кажется безумной. Нужно всего лишь срезать Метку.
Он быстро расстегивает рубашку. Метка разгоралась теплом. Видар прикладывает ладонь, а затем начинает расчёсывать кожу. С силой. Желая содрать её собственными пальцами.
Это правильный выход. Всю свою жизнь он положил ради других, стараясь находить выгоду и для себя. Пока в итоге его собственная выгода — не растворилась. Для чего ему быть Истинным Королём без Королевы? Для чего жизнь без родственной души? Он принесёт только разрушения, обезумев от горя. Он уже сеял раздор, и уже пожинал его плоды. Кровавый Король, чьё чёрствое сердце качает только отрицательные эмоции, чья кровь и душа чернее малварской ночи. И место ему в такой же чёрной, беспросветной мгле могилы.
И когда Видар набирает в грудь побольше воздуха, чувствуя под ногтями кровь, чьи-то сильные руки сдёргивают его на пол, отшвыривая к стене.
Горло обжигает приторно-сладким вкусом дурман-зелья. Накативший туман принимает её облик.
Видар чувствует прикосновение холодного ветра к своим щекам.
— Видар, посмотри на меня, — голос Эсфирь затягивает пустоту внутри. — Да, вот так.
Пыль василька растворяется в яркой синеве радужки. Теперь там бушует опасное море удушающих эмоций с проблеском надежды. Видар заворожённо тянется к ней руками, укладывая их под скулы, поглаживая большими пальцами щёки.
Он не осознаёт, что её нет рядом, что он гладит воздух. Не может вынырнуть из морока и понять, что всего в нескольких шагах от него стоят Себастьян, Изекиль и Файялл, что пошли на крайне необдуманный поступок, не зная, что он за собой повлечёт. Из рук последнего выпадает пустая откупоренная баночка дурман-зелья.
— Эсфирь, — подушечки пальцев нежно поглаживают кожу, очерчивая контур скул, носа, бровей, губ. — Ты пришла…
— Ты звал, — она кривит уголки губ в нежной улыбке. — Видар, заставь трещины в земле стягиваться.
— Я хочу быть с тобой. Я…
— Ты будешь. Но не таким путём. Позволь земле излечиться. Позволь мне излечиться вместе с ней.
— Ты не понимаешь, инсанис. Ты так много не понимаешь, — голос срывается на едва улавливаемый шёпот. — Я — чудовище. Я не могу… Мне нужно… Разве ты не видишь? Неужелитыне видишь?!
Руки спадают вниз безвольными плетями, он отворачивает голову в сторону, мечтая вжаться в стену и раствориться в ней. Он снова принимается терзать ногтями Метку, откидывая в сторону полы рубашки с алеющим пятном.
Её ладонь ложится поверх руки. Видар замирает, глядя в разноцветные радужки. Они отражали неистовую боль, вой, крик, страх… Они отражали его собственный взгляд.
— Не отнимай у нас ещё один шанс, Видар.
— Моя инсанис… моя ведьма… моя королева…
