А план действительно балансировал где-то на грани с гениальностью и величайшей тупостью. Когда Тьма не смогла обнаружить Метку на его теле — Видар понял, что угодил в ловушку, хотя та и была соткана из благих намерений. Тьма требовала, чтобы он беспрестанно поставлял души — в их полной ярости и величии, ей нужны были абсолютно все, включая неугодные, а ему нужно воскресить ведьму, спрятать страшную тайну о том, что это возможно. Пока что Видару удавалось выдавать те крупицы, которые он отдаёт, за его слабость и неумение пользоваться даром магии душ. Тьма стремилась, чтобы тот больше практиковался и смог выучиться настолько, что в конечном итоге положит к её стопам миры.
Но Видар знал, что чем больше душ он отнимает, тем могущественнее становится новое сердце, магия, земля, а, значит, день, который Тьма посчитает собственной победой — послужит поражением. А Видар, несомненно получивший выгоду из своих «кровавых выступлений», займёт место Истинного Короля. Народ, на своей шкуре, прочувствовавший его ярость, гнев, злость — подчинится. В лучшем случае, это обернётся актом леденящего душу уважения, а в худшем — страхом, обращающим во прах все внутренности.
— Только попробуй, — рычит в ответ Себастьян. — Эффи явно не одобрит этого, когда вернётся из своего увлекательного путешествия.
— Не будь идиотом, Себастьян. Она уже должна была вернуться. Уже. И её…похоронывряд ли исправят ситуацию.
— Возможно. Но мы не знаем наверняка, мы не…
— Довольно, — Видар устало прикрывает глаза на несколько секунд, а затем опираясь на стол, поднимается с пола. — Пора искать Мятежников.
Себастьян сухо усмехается, зная, что под утро найдёт Видара на этом же месте. Что его взгляд снова будет стеклянным, он будет тянуть руки к воздуху, не понимая насколько устрашающе выглядит за пределами своей головы.
— Не забудь посмотреть в зеркало.
Видар едва поворачивает голову, когда открывает дверь. Себастьян поспешно объясняется:
— Там ты найдёшь их предводителя.
— Несомненно. — Видар скрывается за дверьми прежде, чем зрачки Себастьяна успевают расшириться от страха.
Он резко вскакивает на ноги, озираясь по кабинету, как сумасшедший, словно пытаясь найти подтверждение последним словам. Тщетно. Себастьян нервно одёргивает камзол, точно зная, что усилит охрану Видара. Но как защитить его от самого себя?
Видар тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос, но вместо очередного копания в себе, поправляет тонкую магическую ткань чёрной брони. Он аккуратно обводит большим пальцем нашивку на груди — где поблёскивал новый герб страны — чёрная лилия в переплетении ветвей терновника.
Благодаря зелью перемещения, он уже стоял на пороге поместья, которое ненавидел всей душой, но, по Вселенской иронии судьбы, вынужден был посещать по каждому зову не менее ненавистной особы.
Поразительно, как быстро обветшалое поместье в Междумирье преобразилось под началом Тьмы.
На удивление, оно не пугало мрачностью, наоборот, напоминало в архитектуре лучшие традиции воздушного народца — неприличное количество света, открытые пространства, зелень, что вилась по колоннам ядовитыми змеями, преобладание светло-сиреневых и золотых красок.
Даже треклятый зал, который причинял Видару практически физическую боль, превратился в нечто невероятное, притягательное, будто здесь не разливались океаны крови, а, на его руках, не умирала любовь.
Каблуки военных сапог стучат о мраморный пол с серебристыми разводами, светло-сиреневый ковёр вёл прямиком к трону из хрустальных костей. Стойки с фиолетовым пламенем отражались в витражных мозаиках на потолке и сосредоточенных радужках пыльно-голубого цвета.
Тёмные веточки вьюнков старались раздавить массивные колонны в смертельных объятиях. И Видару они безумно напоминают его самого. Такого же извивающегося, ищущего трещину, чтобы заползти и разрушить врага изнутри.
Видар останавливается перед ступенями, ведущими к трону. Он изящным движением снимает корону, а затем преклоняет колено, замечая краем глаза, как на него смотрят девушки из близкого круга Тьмы: с неприкрытым удовольствием, желанием и восхищением.
Видар, увы, даже при большом желании и усилии не мог поделиться ответными чувствами к тем, кто выглядел словно трупы, поднятые из могил. Их внешность полностью соответствовала внутренности — гнилая, скользкая, с острыми углами. Цвет кожи дам выцвел и покрылся чернотой, из-за чего не понятно, к какой именно расе они принадлежат.
— Тебе нравится здесь? — голос её нового тела оказался непривычно высоким и неприятно резал по ушам.
— У Вас чудесный вкус, госпожа, — Видар исподлобья поднимает взгляд на Тьму, чем срывает очередные восхищённые вздохи со стороны.
Румпельштильцхен подобрал сосуд весьма неудачно. Невооружённым взглядом заметно, что через несколько недель тело расколется, тому свидетельствовал неестественно бледный цвет кожи, тусклые локоны древесного цвета и алые радужки, что ещё несколько дней назад имели насыщенный янтарный блеск.
— А моё новое тело нравится тебе, Кровавый Король? — она кривит тонкие губы в улыбке.
