Ни генерал, ни герцогиня не осмеливались влезать в препирательство двоих, головы в этом случае оказывались дороже. Ведьма окидывает беглым взглядом, трясущийся подбородок старушки. Разноцветные радужки вспыхивают хитростью.
— О, Хаос, за что мне этот идиот? — Она поднимается с места, подходя ко служанке. — Вы свободны.
Стул Видара резко отлетает в сторону, а довольная Эффи хитро улыбается. Она вывела его — победа так близка и то ли ещё будет альвийский король!
— Тридцать плетей! Исполнять! Живо!
— Угостите ими меня. — Ведьма подходит к королю ближе дозволенного. — В её действиях реальный виновник я. Мне и наказания. Разветебене хочется наказать меня? — хитро дёргает бровью.
Над обеденной нависает напряжённая тишина. Кристайн заинтересованно косится на короля, Себастьян — с живым испугом на ведьму. Она не понимает, что её ждёт!
Служанка чуть ли в обморок не падает от услышанного. За неё вступилась кровожадная ведьма! Это должна знать вся Тэрра, не то что Столица!
Взгляд Видара вспыхивает интересом и безумием. Он не имеет права подвергать ведьму наказаниям по своей воле, но ситуация радикально изменилась. Нарушения выявлено не будет. Уголок его губы довольно ползёт вверх.
— Тридцать плетей — серьёзное наказание. Тем более от меня. Уверенна в своём решении?
— Весьма.
Кажется, что она видит в его глазах нечто похожее на… уважение? Или он просто искрится от счастья. Та, кого он ненавидит получит хорошенько по оголённой спине плетью. Тридцать раз. Красота!
— Эсфирь, — прочистив горло, начинает Себастьян. — Ты не понимаешь, куда ввязываешься.
— Отнюдь, — пожимает плечами она, не отрывая взгляда от лица короля.
— Охрана, сопроводите госпожу Верховную в подземелье, — стальным голосом выдает Видар.
— Разве мне не положено доесть? — кокетливо ведёт плечом она, отчего Кристайн закатывает глаза.
— Даже допить, — ухмыляется Видар, беря с подноса прислуги бокал с цветочным элем и протягивая ведьме.
Видимо, нужно было раньше согласиться на пытки, чтобы добиться его любезности и расположения.
Эсфирь тянется к бокалу, случайно касаясь пальцев короля своими. Ровно на несколько секунд по лицу Видара проскальзывает отвращение, а глаза превращаются в две пустые дырки.
Только для него это была вечность в темноте. Голову снова повело, он старался удержаться на месте, да только…тонул…
Ледяная вода проникала в лёгкие, а он ничего не мог сделать. Видел только кровожадный блеск разноцветных глаз и жестокую ухмылку. Она не собиралась спасать его из воды, наоборот, стояла на поверхности, спокойно наблюдая за тем, как он скрывается в толще.
— Не переживай, мой маленький Видар, рядом со мной нет боли!
Видар слышит голос отца из глубины.
Губы Верховной шевелятся, и Видар готов поклясться всем демонам, что сквозь давление и водную завесу слышит: «Ваш Король мёртв!». Её лицо озаряет такая яркая улыбка, что она наверняка будет слепить даже тогда, когда его лопатки коснутся дна. Он умирал под хитрым взглядом удовлетворенных глаз. Умирал, пока она…не отдёрнула пальцы.
Видар не понимающе хлопает глазами, пока ведьма принюхивается к чему-то, бросая взгляд на бокал у его тарелки. Верно, она снова сомневается в его психическом здоровье или алкоголической зависимости, тут уж демон разберёт.
— Ваше Величество, всё в порядке?
Кристайн подскакивает с места, желая задеть плечом Эсфирь.
Только последняя отходит на шаг заранее, не принимая из рук Видара напиток, словно резко передумала.
Эсфирь окидывает Кристайн странным взглядом, а затем занимает своё место напротив Себастьяна.
— Ты слишком погорячилась, Эсфирь, — тихо произносит Баш, пока король и герцогиня увлечены общей темой для разговора — состоянием короля.
— Мне интересно, — пожимает плечами.
— Интересно?
— Сможет ли ваш король преодолеть свой гнев? Это будет преддопуском к Ритуалу Доверия.
— Ты же знаешь, что не сможет.
— Значит, ему нужна не советница, а фасад.
И будь Эсфирь Лунарель Бэриморт покорнее — она бы согласилась на эту роль.
[1] Аналог Нового Года.
[2] С лат. Сумасшедшая.
10
Первое, что видит Видар — её фигуру, которая так выгодно блистает в чёрном цвете. Желваки медленно заходят за скулы. Его взгляд намертво застывает на замороженных разноцветных камнях. В них лишь мертвенная пустота и… насмешка, скользящая по ядрёной кайме вокруг зрачка.
Видар напряжённо выдыхает. В её гардеробе не должно быть и намёка на родной цвет одежд, но, вот она, снова нагло нарушала традиции, снова выводила его такой мелочью, какая ему являлась термоядерным ударом.
Он не успевает открыть и рта, как его опережает Себастьян, что так некстати поднялся с кресла. Вернее, даже, подскочил.
— Эсфирь, всё хорошо?
В глазах альва плескалось живое беспокойство, в отличие от гневных океанов короля.
— Не стоит пустых переживаний, генерал Себастьян!
Ведьма улыбается уголками губ.
Каждый шаг причиняет ей тянущую боль. Только для неё это — сладкий приз, выигранный в очередной войне с традициями короля.
Она намеренно разворачивается спиной к генералу и королю, вытаскивая первую попавшуюся книгу, якобы для дела.
