Яркая вспышка затмевает сознания друг друга. Видар захлопывает дверцу холодильника, прижимая тело девушки к своему телу и прохладному металлу, наплевав на то, что осколки впиваются в подошву его обуви.
В душах обоих случается самая настоящая революция.
Видар, наконец, ловит себя на мысли, что Кристайн пробудила в нём какую-то неистовую, раннее неизведанную эмоцию.
Эсфирь чувствует крах собственного плана «не сближения» с родственной душой: сердце и дух клокотали от счастья. Она впервые чувствовала себя родной, такой нужной, такой преданной и влюблённой. Если через две минуты он приказал бы ей вырвать сердце и раскрошить его на площади перед всеми — она бы сделала это незамедлительно.
Его губы неистово требуют ответа. Видар едва может совладать с мыслями. Кажется, что раньше он попросту не жил в этом мире, даже не существовал, что вместо него ходила безрадостная тень, которая механически отвечала требованиям королевства, запросам друга и уговорам Кристайн.
Видар сильнее вжимается в Эсфирь, грубо терзая нежную кожу острой щетиной. Он отчаянно не понимал, почему Кристайн не укладывает по привычке рук на его плечи, пока не чувствует слабый упор ладошек по своей груди. Его пытались вытолкнуть из головокружительной схватки.
Подумать только, лишить его чувства полного окрыления и сладострастной истомы! Он прикусывает зубами нижнюю губу, а затем осыпает ведьму градом из рваных поцелуев.
Правая рука проскальзывает в волосы, путаясь пальцами в завитушках.
Пальцы замирают.
Осознание пробивает лобную кость.
ЭтонеКристайн.
И, уж тем более, далеконе онастала причиной сумасшедшего огня, дикой схватки.
Оба размыкают губы, всё ещё не отстраняясь, чувствуя уничтожающее дыхание друг друга.
Горячая одинокая слеза скатывается по фарфоровой коже ведьмы. Процесс родства душ бесповоротно запущен. Теперь стрелки часов начинают гонку в обратном направлении.
Видар хочет сделать шаг назад, но душа изнывает от желания продолжить.
Сердца стучат в оглушающем унисоне. Эсфирь, наконец, чувствует, как щиплет босые стопы — мелкие осколки впились в кожу и омывались душистым вином.
— Какого демона, альвийский король? — У неё первой получается вытащить крупицы самообладания. Эсфирь с силой отталкивает его. — Хочешь, чтобы я превратила тебя в топор и разрубила тобой твоих бесчисленных девок?
— Решила, что сможешь околдовать меня, маржанское отродье?
В глазах Эсфирь, на едва заметное мгновение, плескается боль, которая сразу же обращается ненавистью. Видар ошалело смотрит на ведьму, только спустя секунду осознавая, какназвал её. Признать собственную ошибку казалось чем-то нереальным. Вариант с извинениями не принимался. Не после наломанных дров на строительство нового замка.
Ненависть в её глазах вспыхивает гневом.
— Я не ослышалась? — лёгкая ухмылка касается припухших губ.
Видар окончательно теряет связь с реальностью.
В кухне тётушки До в каждом углу лежал нож, у самого короля на перевязи висел клинок. Он мог решить эту проблему так же, как решал со всеми подданными — запугать, пригрозить, даже применить силу и сталь, но несмотря на кровавые методы, которыми виртуозно располагал, был уложен на лопатки одной лишь дьявольской ухмылкой той, что так бесстрашно стояла напротив. Той, что по какой-то неведомой ему причине вовсе не боялась. А стоило.
— Сотри это из своей памяти, ведьма. И, упаси Хаос, попасться мне на глаза в ближайшее время!
Король ненавистно кидает два предложения, а затем быстрым шагом покидает кухню.
Эсфирь беспомощно опирается на кухонный остров руками.
— Долбанный ты альв! — в сердцах шепчет она.
Единственная мысль бьёт набатом в висках — разорвать связь родственных душ до того, как она сойдет с ума окончательно… ну, или до того, пока в такой же сюрреалистичной ситуации их сердца не решат вознаградить друг друга «высшим проявлением» любви во Вселенных, а потом и вовсе завершить ритуал воссоединения.
Спустя секунду мысль превращается в цель.
16
Видар молча, сильно хмурясь, наблюдал за тем, как Эсфирь направлялась в его сторону. На Альвийском каньоне собралась тьма зевак, чтобы лично увидеть Третье испытание.
В последние два дня витало множество слухов, касающихся диаметрально различных тем: от успеха ведьмы до женитьбы короля на… ней же. Все альвы от мала до велика желали воочию увидеть, что же приготовили Дочери Ночи для высокопоставленных господ на сладкое. И в отдельности — каковы отношения Кровавого Короля и Верховной Тринадцати Воронов в реальности.
Король одной позой внушал власть и уверенность, ни один мускул не выдавал внутреннего напряжения. Одет как всегда с иголочки: тёмный цвет брюк и сапог создавал яркий контраст с изумрудным шёлком рубахи, что изредка переливалась в ярком солнечном свете; закатанные до локтя рукава позволяли противоположному полу восхищаться вздутыми венами.
Он старался внимательно слушать слова приближенного двора, пока сердце неистово стучало о грудную клетку. Стоило лишь завидеть ведьму — всё вокруг вспыхнуло адскими языками пламени. Будто бы до того, как она ступила на каменную кладку — весь мир был пресно серым.
