Она цепляется за ворот его рубахи раньше, чем спасительный воздух наполнит лёгкие. Видар, ведомый какой-то невероятной силой, выныривает за ней, обхватывая ведьму свободной рукой.
Шум аплодисментов и общее ликование толпы доносится до них третьим планом.
Оба, наконец, остервенело вдыхают. Чечётка сердец сливается в общую симфонию, что стоит в ушах и ощущается пульсом.
Его сапфировые радужки с непонятной эмоцией изучают её. Такого спектра чувств в глазах ведьмы он никогда не видел, но, что больше всего настораживало короля — он ощущал бешенное биение сердец. Двух сердец.
— Я вернула долг, — презрительно дёргает носом Эсфирь, тяжело дыша.
— Можем возобновить счёт, — хитро ведёт бровью Видар, он слегка ослабляет руку, наблюдая, как Эффи в замешательстве захлёбывается. — И как тебе только удалось нырнуть за мной? — едва бурчит он, снова обхватывая врага, а заодно стараясь перевести дыхание.
— Я сравняю тебя со льдом! — со свирепостью протягивает она, но король лишь усмехается.
— Если не утонешь.
Эсфирь хмурится. Он ухмыльнулся ей. Не зло, не гневно, а… обаятельно, с каким-то странным теплом.
— Твоя кожа…
Видар поглаживает большим пальцем тело маржанки под водой.
— Может, мы выберемся отсюда? — чуть ли не рычит Эсфирь, возвращая в оболочку короля привычное для него скотство.
Видар плотно сжимает губы. Двигаться с таким балластом и потерянными силами — очередная пытка. В конце концов, неумелое барахтанье под его рукой сдаётся, и ему удаётся приложить третье дыхание для того, чтобы — таки добраться до помоста.
Эсфирь ловко цепляется пальцами за дерево. Генерал с готовностью протягивает ей руку. Только взобравшись на помост, ведьма понимает, что не только Себастьян помог, но ещё и самдолбанный альввытолкнул из воды.
Она резко оборачивается, наблюдая за тем, как он вскарабкивается на помост. Чёрные волосы являли собой мокрый людской арт-хаус, атласная рубаха намертво прилипла к телу, очерчивая рельеф мышц. По лицу, волосам, рукам — катились крупные капли, а сапфировые радужки на фоне серого неба выглядели, как два ярких василька на чёрном гравии асфальта.
Видар остервенело дышит, отмахиваясь от прислуги. Он едва заметно кивает Себастьяну и переводит взгляд на ведьму. Хрупкая, маленькая, с уродливыми ожогами, глубокими ссадинами и ничего не выражающими разноцветными глазами. Она смотрела в никуда, явно взвешивая все «за» и «против» собственного поступка. Одного она добилась точно — весь Двор, подданные от мала до велика — уважали её.
Под тяжёлым взглядом короля она закутывается в толстовку и, не дожидаясь появления Старух, уходит в сторону замка. Себастьян хочет подорваться за ней, но ледяной голос короля останавливает:
— Оставь её, Баш. Кажется, Верховная не в настроении, — он ухмыляется, разворачиваясь лицом к подданным, сканируя народ пристальным взглядом.
Себастьян кротко кивает, расправляя плечи и укладывая правую руку на эфес.
Оба краем глаза замечают, как ведьма хлопает ладонями над головой, растворяясь в воздухе. Оглушающий раскат грома предвещает о появлении Дочерей Ночи.
⸶ ⸙ ⸷
Пережиток очередного дня подходил к концу. С того момента, как Эсфирь сбежала с «поля боя», никто не посмел её тронуть. Казалось, что и сам Замок Ненависти погрузился в тишину: снующие и вечно досаждающие слуги куда-то исчезли; от каменных стен не отражалось перешёптываний и быстросеменящей альвийской поступи.
Судьба последнего испытания уже мало волновала её (хотя, ведьма и была уверенна в успешном прохождении). Она сидела в библиотечной зале, быстро скользя по страницам книги внушительных размеров, до боли прикусывая нижнюю губу. Мозг мечтал найти ответ на один единственный вопрос: «Как разорвать родственную связь?», только похоже книги знать не знали о таком явлении. А если и знали — то на уровне легенд, будто кто-то специально стёр из сознания нежити сей феномен. А то, что произошло с ней и альвийским королём — одна большая шутка.
Эсфирь судорожно выдыхает. Его грубый поцелуй на кухоньке, мягкие поглаживания кожи под водой — никак не выходили из головы.
— Да, чтоб тебе пусто было, Кровавый Король! — раздражённо шипит Эффи, захлопывая магический талмуд.
Самодовольная усмешка пробивает её сердце насквозь, оставляя внутри зияющую дыру. Она медленно переводит взгляд в сторону огромных высоких стеллажей. Видар стоял, опираясь спиной на книжные полки. Он небрежно зажимал в длинных пальцах книгу. Взгляд ярких глаз изучал её, а усмешка, застывшая на губах, буквально кричала о том, как ведьма позабавила королевское эго.
— Позволишь узнать…
— Нет! — осекает его Эсфирь. Ведьма горделиво приподнимает подбородок. — Следишь за мной?
— Слишком много чести, инсанис!
Видар переворачивает страничку, так и не опустив взгляда на книгу. Дело принимает ещё более интересный оборот.
— Давно здесь?
— С час.
— И моё общество вдруг стало приятным? — ядовито фыркает Эффи.
