Рыжая хочет отступить на шаг назад, но король бесцеремонно впивается пальцами в холодный локоть.
— И кто же ты у нас такая?
— О, какой напор, Кровавый Король!.. Так бы она сказала? — пухлые губы дёргаются в лисьей усмешке. — Хочешь знать, кто я? По нетерпеливой игре скул вижу, что хочешь… Я — хозяйка этого прекрасного тела! Но для тебя — я — спасение от неё.
— Ох, конечно! Иначе ведь и быть не могло.
— Я показываю твоё будущее… рядом с ней. Показываю то, что ждёт тебя, если твоё сердце не отречётся от неё.
Король хочет снова едко ответить, но ведьма резко, с нечеловеческой силой, вырывает свою руку и с огромной скоростью пробивает грудную клетку короля, обжигая ледяными пальцами его сердце.
Видар широко распахивает глаза, не в силах издать какого-либо звука от шока и боли.
— Отрекись от неё! — Облик Эсфирь падает. Перед королём стоит что-то дряхлое, костлявое, больше похожее на разлагающийся труп. — Она всё равно убьёт тебя. Вот так! — Оно сильнее сжимает сердце. — Вырвет твоё сердце с той же искренней улыбкой, какой удостаивает тебя! Направь её ко мне!
— Мне… нравится её из…во…ди…ть… — еле выдавливает король, захлебываясь кровью.
— Разве я показала тебе недостаточно? Ты подохнешь, она — перережет твой народ. У Халльфэйра будет новая Кровавая Королева!
Видар чувствует очередной поток боли, костлявая рука буквально кромсает сердце.
— Кто… т…ты?
— Неужели ещё не понял? — булькающий смех доносится отовсюду.
Старуха вырывает сердце короля, раздавливая его в ладони. Взгляд Видара становится стеклянным, глаза закатываются, а веки закрываются. Он проваливается в темноту…
— Тьма…
Видар резко подрывается с кровати, сильно зажимая голову руками и зажмуривая глаза. Демоновы кошмары снова воспалили мозг правителя. Он устало склоняет голову, скрепляя пальцы на шее. Прямо под ними красовался подарок от ведьмы. Вернее, возвращенный долг.
Он проходится подушечками по узору, неаккуратно пытаясь повторить завитки. Сон ещё не разу не претворился в реальность. Может, в глубине души ведьма и желала его смерти, но в реальности только и делала, что до конца боролась за жизнь.
Во-первых — сиганула в Каньон за ним. Что ей мешало оставить бренное тело разлагаться на дне? Её, безусловно, ждала участь прозябания в Пандемониуме за такой поступок, но… Зная хитрость ведьмы — она бы нашла выход. Верховными не становятся за красивые глаза. И уж тем более, они не удерживают и не доказывают свою статусность ошеломительными одеждами.
Во-вторых — ведьма и вовсе наслала на него оберег. Да, не хотела быть должницей, но… ведь был и другой способ искупить долг — подчиниться традициям, мало-мальски называть его, как полагается, или же просто сказать ему «спасибо» и «простите мою непокорность».
В-третьих — она никогда не дарила ему искренней улыбки.
Видар отчаянно не понимал её, но уверенность в том, что она скорее вырвала бы собственное сердце, чем его, всё больше укреплялась в мозгу.
«Направь её ко мне…»
Отдать Эсфирь. Избавиться от сильнейшей Верховной, от разумной Советницы, от перерождённой Хаосом, от такой же, как он, чтобы… что? Избавиться от снов? Сохранить жизнь? А если это действительно Тьма, а не его воспалённый рассудок, и если ей так нужна ведьма, то зачем тогда печься о жизненных показателях короля Тэрры? Наоборот, выгоднее избавиться от альва, в чьих жилах текла кровь древней сущности под стать Тьме.
— Демон бы вас всех подрал! — шипит Видар, обессиленно падая на подушки.
Легче списать всё на очередной кошмар, сон и не более.
А вот приезд Короля и Принца Пятой Тэрры на Посвящение Эсфирь — сном не являлось даже отдаленно. Видар подскакивает с кровати, ошалело оглядывая покои.
Через несколько минут вокруг него уже мельтешат слуги.
⸶ ⸙ ⸷
Эсфирь, в отличие от альвийской знати, не могла долго нежиться в кровати. Она искреннее не понимала, как можнотакдолго спать. Солнце медленно плыло к полудню, а замок всё ещё окутывала сладкая дремота. Ведьма же не могла усидеть ровно с того момента, как первый солнечный луч проскочил по лицу. Сегодня в башню с драконом прибывали братья.
Глупая счастливая улыбка не сходила с губ даже тогда, когда в мыслях блуждал Кровавый Король. Он постоянно появлялся там мимоходом, отчего сердце трепетало. Но сегодня это не злило.
Может, от того, что предвкушение братских объятий пересиливало, а может, потому что она была уверенна в своих силах найти способ разорвать связь с ненавистным королём.
Эсфирь распахивает дверцы шкафа, разочарованно оглядывая светлые ткани с яркими переливами драгоценных камней, блесток, кристаллов. Ей так хотелось выказать братьям почтение, но вместо этого она теперь вынуждена всегда быть разодетоймарионеткойкороля.
Взгляд падает на белую искрящуюся ткань, украшенную увесистыми золотыми ремнями и цепями. Ведьма ухмыляется. Наряд полностью описывал антураж её личной золотой клетки.
