— В светских вопросах — да. Но не в личных. Помни, что она — моя сестраи компрометировать её — я не позволю. В противном случае, поиск невест тебе не пригодится.
В первую секунду Видар глупо хлопает глазами, а потом разражается звонким раскатистым смехом.
— Это слишком смешно, чтобы принимать за угрозу, Брайтон! Мы ствоей сестройне переносим друг друга. И будь она последней особью женского пола в Тэррах — я скорее переключился бы на простых смертных. Не в обиду твоей семье.
Брайтон поднимается с места, облизывая пересохшие губы.
— Я жду дальнейшего расклада.
Видар чуть ухмыляется, провожая Брайтона безжизненным взглядом до двери.
— Конечно… Нот, — он окликает старого друга. Тот замирает, оборачиваясь на короля, не смея стоять спиной к действующему правителю Халльфэйра. — В шахматах только два короля — белый и чёрный, помнишь?
— Как быть, если мы оба на стороне зла?
— Ты на стороне нежити — да, но не на стороне зла.
Видар довольно надевает корону, наблюдая за тем, как Брайтон коротко кивает и выходит из кабинета.
Здесь Видар оказался безукоризненно прав. Зло здесьон.
⸶ ⸙ ⸷
Альвийская таверна разрывалась от громкой музыки, яркого смеха альвиек и возмущений альвов. Калейдоскоп разнопёрых одежд и лиц закручивал любого в атмосферу беспечной разнузданности. Именно в такой и нуждалась Эсфирь. Или, по крайне мере, Паскалю так просто казалось.
Благодаря мороку Брайтона — настоящими в троих остались только глаза. Волосы братьев завивались на манер добропорядочных альвов — светлые, со множеством косичек и побрякушек в них. Эсфирь же одарили тёмно-каштановым оттенком. Черты лица изменились так, чтоб никто со двора не смог признать в беспечной троице — могущественную и влиятельную семью. Если хочешь спрятаться — располагайся на виду. Так они и делали, намеренно занимая чуть ли не центральный дубовый стол, громко смеясь.
— А потом она сказала, что без ума от меня! — смеялся Кас. — И это после того, как цветы в её букете обернулись уродливыми жабами!
— Мы никогда не найдём ту великомученицу, что вытерпит твои выходки, — обречённо выдыхает Брайтон под заливистый хохот сестры.
Ей так не хватало домашнего тепла. Бесконечного уюта, что обволакивал её, когда они втроём оставались наедине. Тэрра Видара отличалась невыносимо жарким климатом, в его доме сновало огромное количество слуг, от которых буквально кружилась голова, но… всё было овеяно какой-то ледяной аурой, что не позволяла искренне радоваться ни прислуге, ни самому королю. Будто бы замок из века в век тонул в бесконечной скорби. Возможно, так он отплачивал за былое восстание. Эсфирь не знала. Но, что по-настоящему удивляло ведьму — это то, как форма разительно отличалась от содержания.
В некогда её Тэрре, в противовес — промёрзлые земли, да разноцветный лёд, овеянный смертью, но отношения малварцев окутывали в ауру семейности, как в ватное одеяло. Малварма гордилась горячими сердцами.
— А может, ему не нужна невеста? — хитро сверкает глазами Эффи.
— А вот этого не надо сестрёнка! — фыркает в ответ Кас. — Я люблю женщин! Женщины, вы слышите? — нарочито громко выдаёт он, заставляя половину таверны посмотреть в сторону стола. — Я люблю вас, женщины! Вы — прекрасные существа! За вас! До дна!
Его предложение встречается огромным гомоном в ответ. Все вокруг начинают подбадривающе шуметь и чокаться.
— Кто же тост без выпивки раздаёт? — смеётся Брайтон.
— Судя по всему — наш братец.
Эффи изящно поднимает руку, дабы альвийка в фартуке подошла к их столу.
Спустя четверть часа и принятие организмом цветочного эля — общий смех семейства и вовсе превратился в задорный гогот. Они весело перебивали друг друга, умудрились даже поссориться.
— Ну, вот, ты замацала мой камзол! — разочарованно фыркает Брайтон, когда Эсфирь случайно проливает на него эль.
— Я могу исправить…
Эсфирь уже заносит пальцы, как старший брат перехватывает их.
— Не надо.
Нот обаятельно ухмыляется краешком губы. Только в глазах плещется смущение и отчаяние. Он собирается действовать за спиной собственной сестры. Быть в сговоре с тем, к кому её ненависть достигала гигантских масштабов.
— Но я…
— Говорю же, отстань от меня!
Он шутливо отбрасывает её руку, получая за это лёгкий подзатыльник.
— Прошу прощения…
Посторонний голос пытается расколоть семейную атмосферу. Трое поднимают глаза, а рука Эсфирь замирает на плече старшего брата.
Перед ними стоял белокурый молодой юноша. Длинные волосы спадали на плечи ровным ливнем. Разноцветные глаза смотрели с неподдельным восхищением на обладательницу того же порока, что и у него. Длинный шрам рассекал левую бровь, обходил глаз и исчезал под подбородком.
— Могу я пригласить столь очаровательную особу на альвийскую плясовую? — Незнакомец оголяет ряд ровных жемчужных зубов, учтиво кланяясь. — Конечно, если госпожа не связана узами брака.
— Давай, госпожа, потанцуй и забудь про его камзол! — улыбается Паскаль. — Мы старшие братья.
На лице подошедшего играет удовлетворённая улыбка.
