— А за счёт чего, ты думаешь, она процветает? Мы живём на сделках. Наверняка ты видела вчера на балу одного тощего старикашку, что обхаживал буквально каждого. Румпельштильцхен. Самый верный, жадный до денег альв. Он жить не может без сделок: желания в обмен на душу, а душа в обмен на деньги. От меня, разумеется. Души — основа мироздания моей земли.
— А как же древняя тёмная энергия Хаоса?
Эсфирь поочерёдно осматривает Поверенных.
Конечно, для них не это не слыло великой тайной.
— Из древней тёмной энергии Хаоса здесь только ты, ведьма, — хмыкает Изекиль.
Эсфирь не понимающе смотрит на короля. А ведь она никогда не чувствовала рядом с ним и толики похожей магической тьмы, что, к примеру, жила в её братьях. Те руны, что сейчас он скрывал — имели иное начало вовсе не от Хаоса.
— Это всё может быть очень запутано, Эсфирь. Но наша Тэрра — другая, — прочистив горло, проговаривает Себастьян.
И снова Изекиль бросает на него мимолётный взгляд, который он намеренно игнорирует. Словно все находящиеся в этой комнате скрывают что-то очень важное, что-то, что, будучи обнаруженным — можно использовать как оружие.
— Как это понимать? — Эсфирь чуть щурится.
Ни в одном талмуде про души не было ни слова! Но… и разделы про тёмную магию и энергию Хаоса, касающиеся Первой Тэрры, заканчивались на Кровавой Бане, что устроил король… Ведьма тогда не придала этому никакого внимания. Все знали, что после Холодной войны — течение жизни в Тэррах вернулось к первоистокам и зиждилось на привычных для всех основах.
— Я — Целитель, это ты знаешь. Так же, как знаешь, что у каждой Тэрры своя магическая способность, своеобразный подарок от Хаоса. Но мой личный подарок — всегда отличался от способностей моего народа. Мне подвластна энергия душ. Я принял свою кровь и свой дар в жерле Пандемониума, а раскрыл его в Холодной войне. Усовершенствовал среди людей. Я был удостоен настоящимАльвийским подлинником. И тогда всё встало на свои места. Та легенда о Благородном Антале и Тиморе, которую знаете вы все — сказка. А я — как наследник Анталя — получил свой дар не от Хаоса.
Ведьма внимательно оглядывает присутствующих, что не проявляли особого интереса к истории. Файялл и Изекиль ненавистно смотрели на её, будто готовились броситься в следующую секунду и лишить жизни голыми руками. Себастьян же расслабленно следил то за передвижением короля, то за парочкой друзей, то за Эсфирь. Она снова поворачивает голову на Видара, не веря своим ушам:
— Вернее, не совсем от него. От человека, который первый поддался Пандемонию, который, совершив первородный грех, поразивший Хаос, был одарён собственной землёй, народом — убийцами, злостными нарушителями, демонами, бесами, чёрными колдунами. Он стал отцом этой земли. Этого трона. Всех вас создал Хаос, чтобы нам не было скучно. Моего предка — создал Бог, чтобы Адаму и Еве не было скучно, чтобы они занимались детишками, пока наш прародитель не воспротивился. Мой же народ — создан…
— Ты говоришь о… — Эсфирь склоняет голову на бок, стараясь остаться бесстрастной.
— О Каине, — хмыкает Видар, забавляясь её попытками не потерять маску безразличия.
— Поэтому вы так чтили чистоту крови, запрещая мешать её с другой? Поэтому навлекли на всех нас проклятье родственных душ?
В глазах Эсфирь зажигается огонь ненависти. Изекиль издаёт смешок. Неужели из всего рассказа безмозглая ведьма зацепилась лишь за это?
— Родственных душ не существует, — ухмыляется Файялл.
Он лениво поднимается с места, подходя к карте Пятитэррья.
— Только потому, что вы — другие? Высший круг общества, если тому угодно? По мне так, вы — горстка идиотов! — Ведьма даже не замечает едких ухмылок близнецов Лунарис. — Извини, Баш.
Себастьян добродушно хмыкает, приподнимая ладони, мол, «всё в порядке, Эффи».
— Ты тоже не лучше нас. Рождённая маржанами, специально перерождённая посланниками самого Хаосом. Под стать нам, — ядовито улыбается Изекиль. — Ведьма, сотканная из сил Хаоса.
В области сердца неприятно жжёт. Под стать им. Всю её жизнь Всадники знали, комуона будет принадлежать. Длякогоеё должны воспитать. Зрачки Эсфирь расширяются.
Да, сами Всадники почитали его! Его — блестящего наследника Каина! Тот самый незримый винтик в системе Вечности! Тщательно спрятанный у всех на виду! Сама Смерть одарила его поцелуем. Его ожидала — блестящая Вечность и лавры к ней прилагающиеся. Он не боялся умереть. И это делало его практически неуязвимым.
Но тогда почему его так стремились защитить и уберечь Поверенные? А, главное, от чего или кого… От самой ведьмы? Как бы она не хотела занести клинок над его сердцем — не могла, связанная с ним…навечно. Эсфирь утыкается взглядом в самодовольное лицо. И после смерти их ждёт родство душ. От него не сбежать, не спрятаться, не раствориться.
Она чуть щурится. Только, если это немир людей… Но сколько лет она сможет там выгадать для спокойной жизни?
— И, что же я, вылепленная по Вашему образу и подобию, должна сделать с Третьей Тэррой? — спрашивает Эсфирь, прилагая неимоверное усилие, чтобы не сжать руки в кулаки.
