Изображения тех, кто больше всех интересовал Эффи — «Фиэлла и Анталь Безжалостный». Эсфирь останавливается на его прозвище, проверяя написанное ещё раз. Далее шло лишь то, что оба убиты приспешниками Тимора, и что правитель унаследовал дар Каина.
«Беатриса Амалия и Тейт Гидеон Неистовый» — «Хладнокровно убиты предателем Лжекоролём».
И, наконец, «Видар Гидеон Тейт Кровавый». Отличавшийся от родителей и предков, больше всех похожий на прапрадеда. Волосы остального семейства имели оттенки древесной коры, а глаза — листьев деревьев. И только Видар был копией Каина. Видар — третий, кто унаследовал страшную силу и неизвестно в каком охвате. Почему-то Эсфирь казалось, что он таит в себе всё и… даже больше.
Только Видар был пока что без пары, в гордом блестящем одиночестве. Но сейчас он — последний, кто волновал покой ведьмы. Глаза застыли на прозвище того, кто в остальных Тэррах слылБлагородными ставился в пример.
К горлу подкатывает ком, сплетенный из обиды и вранья. Эсфирь переворачивает листы, видя ещё раз имя короля и его прозвище. Тоже самое, что и несколькими страницами ранее — «Анталь Безжалостный».
«Анталь Безжалостный. Великий Король Первой Тэрры. Третье сердце Тэрры. Хранитель земли. Удостоен силе Каина, что теряется в смешении сил Бога и Хаоса. Много веков назад, когда в Пятитэррье ещё свободно существовали Тьма и Тимор — отец Анталя Безжалостного — Тейтар Бездушный — выступил против них.
Тьма и Тимор возжелали посягнуть на силы Каина, на возможность покровительствовать над людскими душами и душами нежити. Анталь Безжалостный был ещё юн и не превратился в Третьей сердце Тэрры.
Тейт Бездушный добился строжайшего приговора: изгнания Тимора в мир людей без магии и сил, и заключения Тьмы в Пандемониум. Тимор и Тьма были разделены и бессильны. Но Тимору, в отличие от Тьмы, удалось сохранить в себе зерно магии. С помощью зерна и новой практики — Тимор смог вернуть былые силы.
В людском мире он нарёк себя Кошмаром, Страхом людским, подпитываясь отрицательными эмоциями людей. В одну из Ледяных Ночей Тимор находит силы вернуться в Пятитэррье. Щелчком пальцев, он стирает некогда родной дом с лица миров. И его план бы несомненно удался, если бы не маленькая шалость юного принца, ещё не понимающего, что за сила в нём растет, Анталя Безжалостного, что любил сбегать в мир людей, дабы посмотреть на празднование аналогичного праздника — Нового Года.
Анталь Безжалостный застрял на долгие годы в людском мире, пытаясь понять, как ему вернуться домой, и кто виноват в ужасах. В один из дней он понял, какое влияние имеет на людей, животных и всё, что наделено душами. Анталь Безжалостный задумывает склонить на свою сторону человеческого детёныша, с которым познакомился годами ранее и решается найти его. Детёныш, тем временем, обратился в прекрасную деву невиданной красоты. И имя той девы — Лия. Дева, сама того не зная, была узницей Страха.
Анталь Безжалостный вырывает её из лап Кошмара, а та, в свою очередь, видит настоящие ужасы древней магии. Анталь Безжалостный и Лия, вошедшая в альвийскую историю, как Очернённая, вступают с Тимором в страшную по величине битву.
Анталь, стремясь спасти свои земли, подставляет под смертельный удар Лию Очернённую, что даёт ему возможность повергнуть Тимора без возможности восстановить ни магические, ни жизненные силы. Прах Лии Очернённой до сих пор хранится в королевском альвийском склепе.
Благодаря Анталю Безжалостному Первая Тэрра обретает былое величие и возвращает к жизни остальные Тэрры. И начинается новая жизнь Тэрр с грехопадения, как и начертано всей нежити мира…»
Эсфирь глупо хлопает глазами. Это казалось какой-то шуткой. Плевком в сторону остальных Тэрр. Первая Тэрра скрывалась за огромным слоем морока ни один век и никто, кроме Видара и его Поверенных не знал истины. В королях Первой Тэрры — не было и капли благородства нежити, лишь первородный грех, что протекал в жилах каждого правителя. Они былидругие. Другой породы. Не под стать оставшейся нежити. А остальные Тэрры — лишь подаяние для нескучной жизни древнего рода.
— Долбанный альв…
Перед глазами ведьмы яркими вспышками проносятся картины, как он «приручил» Идриса, а, быть может, и саму её. Что за сила в нём скрывается?
Эсфирь резко поднимается, захлопывая книгу.
Ей требуется без малого пять минут, чтобы определить в какой части замка находится Видар, окутать его туманом и перенести в ту самую камеру, где когда-то он угощал её плетью. Только закована в этот раз далеко не ведьма.
— Знаешь, инсанис, я больше люблю доминировать, — миролюбиво начинает Видар, но с каждым его словом голос окутывает могильный холод. — А потому, какого демона ты творишь?
— На что ты способен?
Эсфирь далеко не до угроз. Она не уверенна, способны ли цепи вообще удержать короля.
— Тебе было мало одной ночи? — угольные брови издевательски изгибаются, но голос…
Его голос… Эсфирь не могла подобрать ни одного слова, что могло бы это описать. Холодный. Мертвенный. Убийственный. Кровавый.
— Я не повторяю дважды того, что говорю.
