Альвийки осторожно переглядываются меж собой. В Столице ходило много слухов о ведьме. Один из самых укрепляющих её преданность Первой Тэрре — она победила Альвийский каньон, вытащив короля из воды в последнем испытании, а король в благодарность за спасение позволял ей любую вольность: будь то цвет одежд или сон в его постели.
— Что же, к величайшему сожалению, я не могу принять сердце ни одной из Вас! — сдержанно произносит Видар. — Советница вынесла свойотрицательныйвердикт, и я его поддерживаю.
— Прошу ровно минуту, Мой Король, Моя Верховная! Возможно следующие понравятся Вам!
Придворный вместе со своими игрушками кланяется и бежит за очередной партией альвиек.
— «Следующие»? — брови Эффи взметают вверх, когда она тихо обращается к королю.
— «Моя Верховная»? — Видар копирует выражение лица ведьмы.
— Не думай, что сможешь хоть когда-нибудь меня так называть.
— Смотрю, мой народ начинает тебя принимать.
— Но не твои потенциальные жёны. У них были такие взгляды, будто мне самое место на псарне.
— А разве нет? — Видар изящно изгибает бровь, сверкая сардонической улыбочкой.
— Тебе лучше знать, — равнодушно хмыкает Эсфирь.
Ведьма меняет позу, не замечая, как король замирает, всё ещё смотря на неё невидящим взглядом. Ему лучше знать. Ему действительнолучше знать, что является нормой, а что нарушением для его Тэрры. А она нарушала каждую традицию, подрывала любой устой. Да даже сейчас — позорила и только. Если он не может приструнить одну Верховную, то как может удерживать целую страну?
Пока что мнение его поданных разделялось. Кто-то, увидев её подвиг на Альвийском каньоне, поменял своё мнение и в ту же секунду подвергся мощному ведьмовскому обаянию, но кто-то продолжал ненавидеть. Их было меньше. И всё же в их сердцах назревало сомнение в короле. А там, где росло сомнение — рядом вызревал и бунт. Видар как никто знал это.
— Может, посмотришь на невест?
Голос Эсфирь тихо обволакивает его сердце, что тут же реагирует и делает несколько ненавистных ударов.
Она сидела подобно королеве. Ровная осанка, руки на подлокотниках, ноги чуть отведены в сторону. Величественная и притягательная. Без единого шрама или царапины, ни одной руны или узора. Но Видар точно знал, что под тонкой тканью фатина кроется белый ведьмин знак. До последнего отказывался признаваться себе в том, что запомнил каждый изгиб клейма.
Переводит взгляд, ничего не отвечая. Король несколько раз моргает, ему кажется, что эти девушки уже стояли перед ним минутами ранее.
Пока придворный с широкой улыбкой расписывал регалии каждой — Видар откровенно скучал. Что он вообще делает? Армия, наверняка, преодолела половину расстояния за пол дня, а доверенные генерала Себастьяна уже думали, где выгоднее разбить лагерь, пока король выбирал потенциальную королеву. Себе под стать.
Смешно.
Настолько древней сущности, как он, просто не существует. Настолько же сильная, как он, сидела по правую руку и что-то говорила, так широко и натянуто улыбаясь, что казалось её, и без того тонкая кожа, зайдётся трещинами.
Демон. Он пялится на неё. Опять.
— … А потому — да, это хороший вариант, — доносится до его ушей. — Не правда ли?
Видар усмехается. Вопрос требовал обращения, но она не скомпрометировала его наглым «ты».
«Мой Король…»
Он отрицал всеми правдами и неправдами, но жаждал услышать это обращение из её уст. Снова.
— Ты на каждую девушку будешь говорить «да»? — скептически вскидывает бровь Видар.
Она издевалась над ним.
— У герцогини Де Роуз идеальная родословная и здоровье. Нужно быть глупцом, чтобы это отвергать, — безмятежно улыбается Эсфирь.
О, она была готова продолжать советовать ему каждую альвийку, лишь бы наблюдать за грозовыми тучами в глазах.
— Что ж… Для меня этого недостаточно. Я же не лошадь для скачек выбираю.
— Разве? — Эсфирь удивлённо приподнимает брови. — Почему мне не сказали об этом раньше?
Ей хочется залиться ярким хохотом при виде сконфуженных барышень, нервно сглотнувшего слюну слуги и почти шевелящихся от гнева волос Видара.
Он — такая лёгкая добыча в её руках. Пусть не по силе, но по эмоциям она превосходила его. Укрепляла в нём ненависть к себе. Беспощадно игралась с ним.
Круг повторялся. Снова девушки. Её до абсурдности обоснованное согласие на каждую. Гуляющие скулы Видара. И страх, что наполнял каждую щель в каменной кладке тронной залы.
— Я прикончу тебя… — сверкает яростью в сапфирах Видар, когда в очередной раз пытается подобрать весомый аргумент в противовес заверений Эсфирь.
Новая партия альвиек и их сопроводитель снова уходят ни с чем.
— Ты уже пытался, — хмыкает Эсфирь, наблюдая за удаляющимися спинами отвергнутых невест.
— Что? — Он удивлённо вскидывает брови. В мыслях, да, постоянно, но наяву — вряд ли плети можно назвать шагом к казни. — Надеюсь, тебе это приснилось.
— Когда я занесла клинок над твоей головой.
Ведьма не смотрела на него. Говорила это как обыденность, без каких-либо обид. Будто погоду с ним обсуждала.
Видар снова замирает, внимательно оглядывая её.
— Так ты же не хлопушку с конфетти решила продемонстрировать, — хмыкает он.
Губ Эсфирь касается усмешка.
