Сейчас Эсфирь казалась ей не более, чем обычной маржанкой королевской крови. Расслабленная поза с гордой осанкой, пальцы рук сцеплены, но не потому что дрожат — видимо, сидеть так удобнее. На лице полное безразличие, а в глазах — пустота. Иногда пустота разбавлялась тёплыми спектрами эмоций. Но, признаться, Изекиль поймала её лишь несколько раз — когда ведьма прощалась с семьёй на балу и когда заговаривалась с Себастьяном.
Только за одного Себастьяна она готова была возобновить людские Салемские процессии. Какого демона он помогал ей? Почему не видел в ней истинное зло, коим малварка и являлась? Почему она? Её бесило, что когда-то генерал с лёгкостью отказался от неё во имя службы, а сейчас открыто флиртовал с ведьмой каждый раз, несмотря на службу и разницу в положении.
Изекиль старалась злиться на неё. Копировать эмоции Файялла. Видара. Но сталкиваясь с пустым взглядом становилось зябко. Может, она перегибала в своих выпадах и угрозах? По крайней мере, Эсфирь не сделала ей абсолютно ничего. Если короля она поддевала специально, то лично с ней огрызалась только, отстаивая себя, лишь потому что каждый раз указывала ей — вояке, её же место.
— Если ты хочешь что-то спросить, то просто задай вопрос, — хмыкает Эсфирь, обращаясь к Изекиль.
Она резко переводит взгляд, упираясь в разноцветные радужки. Чувствует, как рядом напрягается Файялл.
Губ Себастьяна касается усмешка.
— Слишком много чести для меня. Спрашивать что-то у Моей Верховной, — издевательски протягивает Изекиль. — Так ведь теперь тебя принято называть?
— Наш гордый король уже нажаловался своим друзьям? — Эсфирь легко улыбается.
При упоминании о короле на дне зрачков что-то загорелось, надломилось и исчезло.
— С какой скоростью ты можешь убить всех, кто находится в карете? — задумчиво спрашивает Файялл, не смотря на ведьму.
Видар был уверен, что очень быстро. Файялл сомневался.
— Вы бы не успели вздохнуть, — в голосе неприкрытая скука и обыденность. «И это всё, что их волнует?»— Но, если бы я действительно хотела, вы бы даже не поняли, что мертвы.
— То есть, если, в теории, сегодня-завтра развернётся кровавое месиво в Третьей Тэрре, ты и глазом не моргнёшь? Даже с невиновными? — Файялл, наконец, поворачивает голову.
— Ваш король «моргнул глазом» в легендарнойКровавой Бане? — Эсфирь медленно облизывает губы.
— Та ситуация — другая. Нас предала Тэрра, — сухо вставляет Изекиль.
— Если он прикажет всех спалить — все будут мертвы. Я не буду разбираться, кто заслуживает смерти, а кто нет. Я для вас лишь оружие, верно? Оружие не спрашивает.
В глазах Файялла проскальзывает то ли уважение, то ли раздражение. Единственное, что замечает Эсфирь, как Себастьян нервно поправляет клинки, располагавшиеся в потайных карманах на левом предплечье.
— Если вы подводите к тому, захочу ли я вспороть всем глотки и сбежать — конечно, захочу. Как и вы хотите перерезать глотку мне. Но это скучно. А скрываться всю жизнь в людском мире — интересно, но мне хочется жить веками, а не умирать отнемагии, как все изгнанники. Кажется, у людей эта болезнь называется «рак». А, зная простую прогрессию, чем больше могущество, тем быстрее стадии развития… Лучше уж раздражать веками вас.
— Я не хотел тебя убить, — обаятельно усмехается Себастьян, толкая Эсфирь локтем, отчего Изекиль закатывает глаза. Глупый вояка совершенно не чувствует опасности!
— И зря, — лёгкая улыбка на губах Эсфирь кажется трагической, отчего Изекиль становится стыдно.
Карета останавливается под ржание лошадей.
— Вы уже знаете его план действий? — спрашивает ведьма, разглаживая лацкан камзола.
— Нет, — пожимает плечами Себастьян.
Врёт. Ведьма дёргает бровью, замечая, как кадык Себастьяна дёрнулся.
— И зачем тогда вся ваша суета с Поверенными, тайными советами, с обсуждениями? — Эсфирь хитро осматривает лица альвов.
— Видар принимает наши доводы во внимание, выслушивает нас, — отвечает Изекиль. — Совет же выбирает из стратегий Видара и редко что-то предлагает. Тем более, Видар не особо заинтересован в беседах с ними.
— Он знает, что делает. Мы нужны ему, чтобы он не превратился в тоталитарного диктатора. В свою очередь мы — доверяем ему. Иногда его планов никто не знает, как в случае с той же самой Кровавой Баней. И этот план был наилучшим решением, — добавляет Себастьян, пока Файялл подтверждает каждое слово друга кивком головы. — Мы просто шли за ним, зная, что куда бы он нас не вёл — мы вернёмся с победой.
— То есть он — вечная пороховая бочка для своей страны? — хмыкает Эффи.
— Он — запал для тех, кто сунется к нему с порохом. — Файялл поправляет форму.
