Каранель сдержанно кивнула. Глаза ее блестели от предвкушения прогулки. Редко когда удавалось побывать среди обычных людей. Мать ненавидела простых смертных и нечасто выбиралась на подобные мероприятия. Поэтому девочка почти всегда проводила время в изоляции в их родовом поместье. Она была ужасно рада, но старалась проявлять как можно меньше эмоций, даже положительных. В надежде, что так сила не сможет выйти из-под контроля.
Большой бизнес-центр напротив картинной галереи дышал шиком и роскошью. В место проще Вилейн бы ни за что не зашла. Кофейня на первом этаже утопала в зелени и похожих на маленькие планеты шарообразных светильниках, висящих над столиками по всему периметру помещения.
Женщина делала вид, что не замечает на себе заинтересованных мужских взглядов. Она выбрала место с диванчиком подальше от любопытных глаз, усадила дочь на кофейное бархатистое сиденье и присела рядом в ожидании официанта, изящно поднимая к лицу тонкое запястье с часами, не двузначно намекая, что персоналу необходимо пошевелиться. Одетые с иголочки солидные бизнесмены, прервавшие свой завтрак, продолжали внимательно следить за элегантной дамой, что демонстративно их игнорировала.
Незаметно возникший у столика официант склонил голову в приветствии и деликатно разложил перед дамами меню.
– Доброе утро, леди, чем желаете перекусить?
Вилейн молча подвинула дочери карту с прохладительными напитками и умилилась тому, с каким усердием чадо принялось разглядывать картинки лимонадов.
– Можно с манго? – девочка ткнула в понравившееся изображение и взглянула на мать в ожидании ее одобрения.
Женщина молча кивнула и махнула рукой, веля убрать меню со стола. Официант снова поклонился, так же незаметно удалился и почти сразу же принес высокий узкий бокал с ярко-оранжевым содержимым и плавающим внутри льдом.
Вилейн расплатилась, поднялась с дивана и, оправляя обтягивающий наряд из сапфирового кружева, направилась в дамскую комнату.
– Родная, я сейчас вернусь.
Потихоньку потягивая холодный лимонад из соломинки, Каранель теребила подол длинного кремового платья и болтала ногами, разглядывая зеленые шапки маленьких кустиков, усеявших перегородки между столиками, и немногочисленных посетителей кофейни. Здесь было приятно находиться. И безопасно – ничто не могло ее напугать или внезапно взволновать.
Мужчина в космически черном костюме, сидящий за столиком с мягкими бирюзовыми креслами неподалеку и активнее прочих питающий к матери интерес, вдруг склонился над тарелкой с яичницей и вцепился в волосы на голове. Когда персонал заметил неладное, бизнесмен, уже вовсю бьющийся в судорогах, свалился на пол.
Посетители повскакивали с мест, вызывая скорую и спеша оказать ему первую помощь. Мужчину беспрестанно рвало. Официант, добравшийся до пострадавшего первым, повернул его на бок и положил под голову подушку, расстегнув затем верхние пуговицы на рубашке.
Кара замерла, ощутив нарастающее сердцебиение. Волнение могло вызвать в организме защитную реакцию на стресс, поэтому она старалась сохранять невозмутимость, глядя на то, как окружающие пытаются помочь человеку до приезда скорой. Она ощущала ужас от того, что вместе с мужчиной, время которого пришло, могли погибнуть и все остальные. Но уже не от естественных причин, а от ее проклятого дара.
Мимолетная мысль ненавязчиво проскользнула в снедаемое тревогой сознание. Сработает ли с ним то, что год назад она сотворила с тем белым воробушком? Хватит ли ей сил вытянуть человека из цепких лап надвигающейся смерти? Слабая надежда уже теплилась в душе, когда девочка встала из-за стола и направилась к суетящимся вокруг мужчины взрослым.
Всего лишь дотронуться.
Она подходила ближе.
Всего лишь сконцентрироваться.
Каранель протянула ладонь к плечу мужчины.
Всего лишь окунуться в разливающуюся в ней печаль.
Рука матери, подошедшей сзади, ощутимо легла ей на плечо. Девочка вздрогнула и обернулась.
– Уходим, дорогая. Мы ничем не можем помочь этому дяде, – голос женщины был тих и мягок, но взгляд холодных серых глаз пробирал до костей и морозил дочь порицанием того, что она собиралась ослушаться некогда данного ей наставления.
Вилейн взяла ребенка за руку и повела прочь. Каранель обернулась всего раз, у дверей, и тогда мать остановилась, едва слышно вопрошая истину, которую вбивала в нее все эти годы.
– Напомни, любовь моя, кто он?
Девочка последний раз скользнула по лежащему на полу мужчине печальным взглядом и отвернулась.
– Мусор.
Свадьба Марии Тэрелиас и Лэйрьена Римана должна была стать весьма масштабным и, к тому же, скандальным событием за последний век. Влюбленные пошли наперекор законам, и совет древних ничего не смог с этим поделать, потому что оба их семейства входили в правящую верхушку. Даже с учетом того, что клан Тэрелиасов временно отстранили от полномочий из-за отсутствия у главы клана магии предков, совсем наплевать на ее желания они не могли. Ведь по умолчанию родовая ветвь еще сохраняла перспективность за счет наличия дара у сестры Марии.