– Не хотела потревожить, но вынуждена попросить вас освободить места. Для мисс Девис неприемлемо сидеть на задних рядах, и ее здоровье после аварии еще не до конца восстановилось, поэтому я за ней наблюдаю. Будьте любезны, – все это врач проговорила с легкой улыбкой, но глаза ее будто метали искры, а голос вонзал острые ножи в невинных жертв, попавших под раздачу ее внезапной суровости.
Кара так растерялась, что не успела ничего возразить.
– Да, конечно, мисс Халлен, – проговорила Талина все с той же легкой улыбкой, но уже с явной досадой в голосе.
Дженит же, ничего не ответив, молча встала и зашагала вверх по лестнице.
Они сидели с самого края ряда, поэтому другим зрителям своей рокировкой неудобств не доставили. Лаура усадила Кару рядом, никак не прокомментировав случившееся.
Девушка старалась не смотреть по сторонам, опасаясь воочию узреть реакцию, вызванную выходкой Лауры, и уставилась себе на руки, нервно теребя рукава пиджака. Никому нельзя безропотно доверять в этом месте.
По пути сюда, да и сейчас краем глаза окидывая присутствующих, Кара заметила, что все одеты почти так же, как и накануне. Ничего кардинально не изменилось в облике студентов. Разве что первокурсники, как и она сама, облачились в строгие костюмы.
Свет приглушили, и на сцену вышла Реджина, включая проектор с презентацией на огромной белой стене позади. Голоса в зале вмиг умолкли, а глаза обратились на нее.
– Дамы и господа, – начала она официально, – позвольте представить: профессор, доктор политических наук, директор и владелец Академии Кейтана Джона Реджи – господин Лэй Алан Реджи.
Аплодисменты, что раздались после, казалось, звучат прямо внутри головы. Мощный всплеск громыхнул, поднимаясь от нижних до верхних рядов, заставляя сердце вжаться в грудную клетку.
Женщина отошла в сторону, пристраиваясь сбоку от белоснежной стены и держа пульт от проектора так, словно это был кубок, врученный ей самим директором.
Лэй вышел на сцену из бокового прохода первого этажа с толстенной пачкой бумаг и сразу направился к Реджине.
– Раздай, – велел он.
Секретарь, явно замешкавшись, мгновение смотрела на него с непониманием. Она метнулась глазами на презентацию, потом на бумаги и после недвусмысленного взгляда начальника, схватила пачку и поспешила исполнять поручение, ловко разделив ее на несколько более мелких и пуская распечатки по нижним рядам. Студенты, занимавшие передние места у сцены, брали себе по листку и передавали пачки дальше, назад, вверх по рядам.
– Кажется, что-то пошло не по плану, – шепнула Лаура.
Кара, проигнорировав замечание спутницы, с благоговением рассматривала дядю, выглядящего также неотразимо, как и всегда: безупречная осанка, забранные в аккуратный хвост волосы, золотистые глаза, светящиеся неординарным умом. На его свежем лице не лежало и тени усталости. Он умело скрывал ее. Пиджака на нем не было. Закатанные до локтей рукава рубашки указывали на торопливость его действий: он вышел на сцену прямо из кипящего рабочего процесса.
– Это моя речь, прочтете сами, – сказал директор, обращаясь к аудитории.
Реджина кинула на него волнительный взгляд, но продолжила контролировать процесс получения студентами раздаточного материала.
– Первокурсники еще не раз явятся на подобное мероприятие, – в его интонации проскользнула ироничная нотка, – а остальные и так наизусть знают, о чем я каждый год здесь вещаю. Можете передать новичкам. Реджина, остальное за тобой, – поспешно бросил он и вернулся туда же, откуда вышел.
По залу раскатилась волна удивленных шепотков и смешков. Студенты непонимающе переглядывались между собой, кто-то откровенно забавляясь, а кто-то удрученно расстроившись.
– Тишина, уважаемые, – строгий голос Реджины заставил голоса замолчать, – господин Реджи едет сегодня на важный политический саммит в Нью-Шеле. Увы, времени на вас ему не хватило. Я постараюсь в полной мере передать вам его напутствия.