Три недели. Оказалось, ровно столько нужно человеку, чтобы чувствовать себя чуть более живой после пережитого покушения. Хотя, жива ли я? Физически, да. Я дышу, вижу, мое сердце стучит в обычном ритме, все органы функционируют, но внутри так пусто. Словно темнота поглотила все, что когда-то заставляло меня улыбаться. Будто океан унес с собой ту маленькую Элизу, что отчаянно нуждалась в любви и нашла ее в своем враге.
Я сидела на старом, трухлявом пне возле хижины, а прохладный осенний ветер теребил потускневшие локоны. Соленый морской воздух должен был пойти на пользу, так изредка говорил Хэйвуд. Он не особо разговорчив, как я успела заметить, но глаза его порой кричали. Я видела жалость в них и терпеть это не могла. Он жалел меня, за мою же ошибку. А кто пожалеет мой народ? Моих друзей? Они все оставлены на произвол судьбы. Живы ли они? Я боялась представить, что сейчас происходит в голове Валериана, и на какие еще жестокости он способен. Этот мужчина одержим лишь властью, и он, в самом прямом смысле, пойдет по головам. Что он сказал моему народу и всему континенту? Наверняка нашел способ вновь всех обдурить. Но в этот раз недолго продлится его праздник.
«Наберусь сил и верну наше королевство, обещаю.» — Прошептала я, глядя вслед медленно плывущим облакам.
— Элиза. — Дверь лачуги скрипнула, и из нее вышел Хэйвуд, закутанный в свой черный плащ, и, держа в руках деревянную кружку, протянул ее мне. — Выпей.
— Снова ваш отвар? — Скривилась я. — Не боитесь, что в росток превращусь? — Старик нахмурился и вручил мне сосуд. Задержав дыхание, я все же проглотила горькую жидкость и получила одобрительную улыбку. — Простите что грублю, вы спасли меня, выходили, а я нос ворочу.
— Не страшно, дитя, тебе не легко. Вероятно, пройдет много времени, прежде чем я увижу ту девушку, о которой мне так часто рассказывал Корнелиус. Но если хочешь кричать — кричи, хочешь плакать — плачь. Дай своему сердцу хоть что-то почувствовать. — Старик бережно сжал мою руку, и приятная теплота разлилась по телу. — Ты не сможешь восстановить свою силу, пока сама не восстановишься.
— Учитывая, что я уже сама передвигаюсь, думаю это произойдет очень скоро.
— А там, — он ткнул пальцем мне в грудь, — тоже все восстановилось?
Я не знала, что ответить и просто замолчала, глядя на колышущиеся вдали деревья. «Восстановиться.» Что это значит? Разве недостаточно желания жить наперекор всем, желания отомстить и той злости, что так часто берет надо мной верх? Что еще я должна чувствовать, чтобы моя сила вернулась?
* * *
Моросящий дождь бил по стеклам старой хижины. Я стояла, закутанная в плед из овечьей шерсти, напротив зажженного камина с чугунным котлом, в котором Хейвуд часто готовил супы и отвары, и грела обледеневшие руки. Дрожь пробегала по всему телу. То ли от страха, то ли холода. Языки пламени играли друг с другом, боролись. Некоторое время я наблюдала за их импровизированной дракой, а после вытянула руку и попыталась призвать свой огонь. Внутренний жар растекался по всему телу, я ощущала пожар, но не видела его. Ни огня, ни искры. Дар перестал мне подчиняться, возможно, он так же напуган, как и я, но чем дольше ко мне не возвращались силы, тем больше я беспокоилась. Вторая попытка вновь не увенчалась успехом, я сжала кулаки и, зарычав от злости, пнула ногой рядом лежащие поленья.
— Вот же дьявол! — Прокричала я.
— Что тебе сделало бедное полено? — Спросил Хэйвуд, доставая из кучи хлама пару корзинок. — Накинь мою мантию, мы пойдем в лес.
Кинув в меня черное одеяние, маг поспешил выйти на улицу, а я, в свою очередь, собрала волосы в хвост, накинула мантию и поспешила следом. Знала, что долго он ждать меня не станет, таков уж его характер.
Сосновый лес встретил нас оглушающей тишиной. Даже в самой изощренной фантазии я не смогла бы представить себе здесь лесных жителей. Хотя Хэйвуд сказал, что видел пару раз сову и даже оленя.
«Мрачное место.» — Подумала я, пробираясь сквозь густой туман.
— Зачем мы здесь?
— У меня закончилась костяника. — Окинув меня быстрым взглядом, обеспокоенно спросил. — Устала?
— Нет, вовсе нет, — поторопилась заверить я. — Мне лучше, правда. И, развернувшись, он пошел дальше, в глубь леса.
Чем дольше мы шли, тем сильнее я скучала по лесам Ардента. Листья наверняка уже стали ярче закатного солнца и, словно пеленой, покрывали землю. Здесь же, повсюду темень, туман, но стоит признать, что выглядит не менее чарующе.
— Так зачем вам костяника? Варенье из нее вряд ли сварите.
Хэйвуд хмыкнул и тут же последовал ответ.
— Нужна для лекарств, я бы и сам сходил, но, думаю, тебе полезно познакомиться с нашими территориями.
— Я здесь надолго?
— А ты как считаешь?
— Что ж, — я прошла вперед, подобрала красивую шишку и, разглядывая ее, ответила, — в моей стране я скорее всего для всех мертва, у меня нет сил и нет возможности вернуться. Так как вы думаете? Но я хочу вернуться, я должна! — Хэйвуд смотрел на меня, не отводя взгляда. — Это моя страна, и я найду способ вернуть ее и отомстить тому, кто сделал все это со мной и моей семьей.
