Николай Иванович Ежов возглавлял тот гигантский аппарат НКВД, который осуществлял террор; после назначения в НКВД за ним были оставлены должности секретаря ЦК и главы КПК. В год, когда его назначили секретарем ЦК, ему исполнилось лишь сорок, но в партии он был с марта 1917 г. Это был крошечный человечек, довольно приятной внешности, с синими глазами. У Ежова совсем не было никакого образования, но он имел способности, очень любил петь. С 14 лет – питерский рабочий, в войну – комиссар, потом мелкий провинциальный партработник, в 1927 г. был взят в аппарат Поскребышева в Москву. Жена его, рыжая красавица-еврейка, якобы нравилась Сталину; детей у Ежовых не было, они удочерили девочку из семьи репрессированных. После загадочной смерти приемной матери и расстрела приемного отца дочь потерялась в спецприемниках; потом она выучилась играть на баяне (или аккордеоне) и даже зарабатывала игрой. От родителей не отрекалась, хранила об обоих туманные и теплые воспоминания. Ежов мертвецки пил в свободное от работы время (видно, испытывал какие-то страдания). Но этот недалекий и верноподданный маленький человечек своеобразно послужил Сталину даже своей смертью: на него была свалена вся ответственность за «ошибки и перегибы».
Андрей Януарьевич Вышинский не только пережил времена террора, но и сделал большую карьеру министра иностранных дел СССР. Всплеск ее начался с процессов против интеллигенции (на главных он был судьей) – кроме последнего процесса меньшевиков (здесь было некоторое неудобство: Вышинский сам был когда-то меньшевиком и даже, как прокурор Арбатского района, летом 1917 г. выдал ордер на арест Ленина). Эти обстоятельства и обеспечили ему долгие годы жизни, ведь Сталин крепко держал его в руках. Сталина Вышинский знал по бакинской тюрьме, где они вместе сидели и где зажиточный Вышинский делился с ним своими передачами с воли. Вышинский, абсолютно безжалостный и мерзкий человек, но образованный и умный юрист, все прекрасно понимал и боялся выдвигаться на опасные высокие роли, зная, что жив только до тех пор, пока жив Сталин. Но все намерения вождя угадывал и тщательным образом выполнял.
А. Я. Вышинский
Василий Васильевич Ульрих – латыш родом из Риги, профессиональный революционер из семьи профессионального революционера, человек с безукоризненной партийной биографией, военный судья со времен Гражданской войны – имел один недостаток: в годы войны он беспощадно карал врагов революции,
В. В. Ульрих
Политическая цель всех крутых и жестоких действий сталинского руководства четко проглядывается в формулировках, которые давал на процессах 1936–1938 гг. прокурор А. Я. Вышинский. Окончательные формулировки вошли в «Краткий курс истории ВКП(б)», провозглашенного специальным постановлением ЦК партии от 14 ноября 1938 г. учебником, который «являет собой официальное, проверенное ЦК ВКП(б) толкование основных вопросов истории ВКП(б) и марксизма-ленинизма, не допускающее никаких произвольных толкований».[429]
Сталин и Ежов
«Официальное толкование» с его вечными формулировками стало главным
Накануне сталинского переворота еще возможны были альтернативные толкования марксизма, о чем свидетельствуют, например, такие слова тогдашнего наркома образования А. В. Луначарского: «Однако марксизм – это единственное и целостное в сущности направление, преломляясь в разных головах, приобретает разный характер, выражаясь по-разному, так что неизменными остаются лишь самые общие, то есть родовые признаки, в то время как в деталях, да и не только в деталях, отдельные виды далеко разошлись между собой».[430] Марксизм, по Луначарскому, «…смотрит не назад, а вперед, мы считаем истину не готовой, а такой, которая формируется, мы не отлучаем тех, кто идет к ней другими путями: наши расхождения, нашу полемику мы считаем формой сотрудничества».[431]
