Кровавый век полностью

После войны именно в Великобритании произошел огромный политический сдвиг – либеральная партия потеряла роль естественной альтернативы консерваторам. Рост влияния рабочих на политическую жизнь, вообще демократизация политической жизни, выход на авансцену государственной деятельности рабочих лидеров, вывели на роль парламентской альтернативы консервативной партии лейбористов, которые на выборах 1923 г. добились невиданных успехов. Консерваторы остались самой влиятельной партией с 258 голосами в парламенте, лейбористы вышли на второе место, получив 191 голос, либералы несколько возобновили свои позиции, выиграв 158 мест. Впервые в истории Англии было сформировано рабочее правительство Рамсея Макдональда – при участии либералов, объединенных либеральной платформой laissez faire. Однако огромную послевоенную безработицу на этой платформе правительство не смогло ликвидировать, на что и рассчитывали консерваторы. Через несколько месяцев правительство пало в результате провокации правых – фальшивого «письма Зиновьева», сфабрикованного российскими эмигрантами. Антикоммунистическая пропаганда привела к отставке Макдональда и новым выборам, в ходе которых лейбористы потеряли немного (40 голосов), но либералы были разгромлены (они сохранили лишь 40 мест в парламенте, потеряв 118). Полными хозяевами политического положения стали консерваторы (413 мест в парламенте).

Невилл Чемберлен

Так или иначе, тори контролировали ситуацию вплоть до конца войны, до 1945 г. На выборах в 1929 г. лейбористы провели в парламент даже больше депутатов, чем консерваторы, но в 1931 г. правительство Макдональда пало под ударами кризиса, и в Англии – теперь надолго – к власти пришло коалиционное правительство, ядро которого составляли консерваторы. Макдональд остался премьером, но он и его сторонники вышли из лейбористской партии; раскололась и либеральная партия. Во главе правительства до 1940 г. находились: бывший лейборист Макдональд (1931–1935), консерваторы Стенли Болдуин (1935–1937) и Невилл Чемберлен (1937–1940). В Великобритании не сложилась новая либеральная демократия – либеральная партия развалилась и не могла сказать ничего нового, лейбористы не выдержали бремени власти и после выхода из партии лидеров (группы Макдональда) долго не могли вернуть утерянные позиции. Именно умеренный консерватизм Стенли Болдуина, а перед войной – крайне ограниченный в своей умеренности консерватизм Невилла Чемберлена – определяют политическую стратегию Британской империи.

Как отметил Маннгейм, в английской политической жизни не сложилась такая резкая противоположность между консерваторами и либералами, как это было в немецкой. В целом внешнеполитические ориентации обеих партий иллюстрировали давний афоризм о том, что каждый англичанин в частности – замечательный и приветливый человек, но англичане как нация – бездушные эгоисты. И консерваторы, и либералы (лейбористы в том числе) защищали интересы Великобритании, только для консерваторов это были интересы империи и традиционного английского строя, а не абстрактные демократические принципы.

Различие проявилось достаточно быстро.

Европейская политика английских консерваторов вдохновлялась идеями, сформулированными влиятельным бизнесменом сэром Альфредом Мондом («мондизм»). Король английской химии и электричества, сэр Монд перешел от либеральной партии к консервативной и в открытом письме к лидеру либералов Асквиту сформулировал идею ориентации на сотрудничество с рабочим классом для повышения конкурентоспособности английских товаров на мировом рынке – линию, которой придерживались и лейбористы. Монд исходил из того, что послевоенное политическое равновесие в Европе непрочно, поскольку европейские нации развиваются по-разному, и со временем условия, зафиксированные в соглашениях, перестают отвечать новым реальностям. Имелась в виду, конечно, в первую очередь Германия, Версальский статус которой не мог длиться вечно. В связи с этим сэр Альфред Монд предлагал время от времени пересматривать европейские политические и экономические конструкции и приводить их в соответствие с новой реальностью. Такая стратегия полностью отвечала консервативному «стилю мышления», который готов был лишь на «изменения единичных факторов». В дальнейшем из «мондизма» выросла политика «невмешательства» и уступок агрессии, вплоть до Мюнхенского соглашения 1938 года.