Унылую безнадежную консервативность победного испанского национализма иллюстрирует знаменитый памятник погибшим, который кое-кто трактовал как знак лояльности ко всем жертвам гражданской войны. В действительности Франко задумал это колоссальное архитектурное сооружение как исключительный по своим масштабам памятник «крестового похода» и «героических жертв, принесенных во имя победы». Он сам сделал несколько эскизов и поставил перед архитектором задачу связать современность с эпохой Карла V и Филиппа II. Место для мемориала Франко избрал в долине на северо-востоке от Мадрида, окруженной величественными гранитными горами Сьерра-де-Гвадаррама. Строительство продолжалось двадцать лет; оно захватывало Франко почти так же, как и любимое его занятие – охота. Для работы над сооружением памятника были привлечены остатки пленных республиканцев (всего двадцать тысяч человек, из которых во время работ умерло четырнадцать тысяч). В скалах была вырублена огромная базилика, построен монастырь и возведен крест высотой в 150 метров. Стоило все столько же, сколько во времена Филиппа II Эскориал.[478]
Долина погибших. Испания
Ассоциации со временами «Непобедимой армады» не случайны: испанский национализм вступил в XX век в атмосфере ностальгической тоски по большой империи – в конце предыдущего века Испания потеряла в войне с США Филиппины и Кубу, последние заморские владения, и теперь могла радоваться только северной Африке. Испанская традиция знает воспетую и оплаканную еще Сервантесом детскую доброту и детскую жестокость ее рыцарей; гордых, воинственных и беспощадных испанцев в старой Европе ненавидели, но от того времени конкистадоров в Испании остались следы настоящего величия. Тот ужас, который навевали легионеры Франко своим безграничным некрофильством, своим традиционным ревом: “Viva el muerte!” – «Да здравствует смерть!», не имел теперь за собой никаких исторических ценностей. И сам Франко, склонный к полноте лысеющий человечек, скорее напоминал Санчо Пансу, который изо всех сил тщился изображать Дон Кихота. В окружении Франко были и политики фашистского толка, последователи Гитлера, и консерваторы, которых больше тянуло в сторону Англии. Сам хитрый и недалекий
А врагами франкистов были в первую очередь испанские либералы и социалисты; только в конце гражданской войны коммунисты играли значительную политическую роль в республике, – они сформировали самые надежные военные части, и «их» СССР был единственным источником военно-технической помощи.
На европейском континенте после краха Веймарской республики демократия в сущности держалась лишь во Франции, Испании, Австрии и Чехословакии. Скандинавские страны тогда были слишком бедными и маловлиятельными. Политическим центром и военной опорой европейского либерального демократизма оставалась Франция; ее главные союзники, в первую очередь Польша, были государствами более или менее автократичными.
С 1924-го по 1928 г. во Франции большинство в парламенте имели левые и центристы, а правительства возглавляли Эррио, Пенлеве, Бриан; в 1928 г. незначительное большинство добыли правые, и кабинеты возглавляли Пуанкаре, Бриан с Тардьё, сам Тардьё, правый политик, который добивался ограничений прав парламента и усиления исполнительной власти. Выборы в 1932 г. дали преимущество левым (партии левого блока радикалов и социалистов – 335 мест, правые – 254 места. Коммунисты не входили в блок; они имели всего 10 мест). После победы левых правительства часто менялись (за один год, 1932/33-й, – 9 правительств), а в начале 1934 г. в связи с потрясающими разоблачениями коррупции правительственных кругов («афера Ставиского») демократия была близка к падению. Именно тогда и возникло сильное объединительное движение «снизу», которое охватило, в частности, широкие слои французской интеллигенции. На митингах выступали и очень левые физики (Перрен, Ланжевен, Жолио-Кюри), но тогда больше прислушивались не к ученым, а к писателям. Это была пора, когда СССР посетили Андре Жид, Андре Мальро и другие, а в Париже с активным участием Ильи Эренбурга готовился антифашистский конгресс писателей. Покушение правых на демократию было сорвано.
Андре Тардьё и генерал Шарль де Голль
