На протяжении июня-июля фронты получают большие подкрепления, которые преимущественно бросаются в бой по частям и погибают без толку. С тогдашними правилами, которые предусматривали предельную централизацию и секретность всех действий, командующие дивизиями знали только серию своих эшелонов, но не имели понятия, где они и куда направлены. В результате командование имело в распоряжении лишь небольшую часть своей дивизии, вместе с которой ехало в эшелоне, и бросало ее в бой немедленно. Остальные части дивизий, которые поступали из тыловых районов, смешивались с отступающими остатками войск, и приходилось, в сущности, формировать на месте какие-то новые соединения. Об одном из типичных командующих 1941–1942 гг., герое Ростовского зимнего наступления генерале Черевиченко, который ухитрился угодить в плен уже в 1943 г. и бесследно исчез, прежний командующий Закавказским фронтом Тюленев вспоминал: «Его тактика, если так можно высказаться, грешила «лобовыми решениями». Нередко случалось и так, что стрелковые дивизии и бригады, которые прибывали в его распоряжение, без острой необходимости вводились в бой с ходу, и не компактно, а частями. Во избежание этого однажды нам даже пришлось применить «хитрость». На усиление Закавказскому фронту прибыла стрелковая дивизия из Средней Азии. Побаиваясь, что командующий Черноморской группой бросит ее в бой без подготовки, штаб фронта разработал особенный график перебрасывания этой дивизии из Баку в Туапсе. По этому графику в первом эшелоне следовал командир дивизии полковник Лучинский, его штаб, артиллерия, а затем – материальные средства и обозы и, наконец, стрелковые полки. Это, конечно, было нарушением общепринятого порядка перевозки войск. Но в данном случае мы пошли на такое дело сознательно…»[554] Это было уже в 1942 г., а в первый год войны подобное использование ресурсов и резервов было правилом.
О какой-то автономности военной машины в общей властной системе коммунистической России не приходидется и говорить. Сталинский режим стремится руководить каждым движением своего имперского тела, а для этого система должна быть предельно примитивизирована. Термидорианский переворот резко снизил интеллектуальный уровень руководства. В армии все приходилось начинать с того уровня, на котором находилась военная мысль конца 1920-х гг. В этот раз прорыв осуществлялся благодаря интуиции малообразованного и грубого, зато очень энергичного, прямолинейного и чрезвычайно талантливого командующего Г. К. Жукова, с одной стороны, и решениям консервативного и крайне оппортунистичного, зато оперативно и тактически очень грамотного штабиста Б. М. Шапошникова, с другой, приверженца школы, из которой вышли «плановики» и организаторы войны А. М. Василевский, О. И. Антонов и вся машина Генштаба, руководившая очень компетентно во второй половине войны.
Управление войсками и руководство войной со стороны Сталина и его окружения демонстрирует не просто некомпетентность, глупость и жестокость.
Уже на протяжении июля Сталин вынужден был отказаться от попыток прекратить отступление жестокими репрессиями. Расстрел командования Западного фронта не дал результатов – поражения продолжались, и репрессии могли вызывать недовольство армейской верхушки, опасное в условиях войны. А 29 июля, как позже утверждал Жуков, он предложил Киев сдать и укрепить Центральный фронт, который со стороны Гомеля прикрывал правый фланг Кирпоноса. Это была инициатива неслыханная, потому что касалась общих методов ведения войны.
Правда, придирчивый Б. Соколов считает эти воспоминания бывшего начальника Генштаба бессовестной ложью,[555] но, по крайней мере, в августе Жуков пишет докладную об опасности для Юго-Западного фронта, которая исходит из рассуждений, навеянных опытом двух месяцев войны. Подтверждением правдивости маршала является факт замены его Шапошниковым на должности начальника Генштаба и перемещения сначала на Резервный фронт, откуда в сентябре Жукова бросили «пожарным» на Ленинград. Позже, в декабре, был, кажется, эпизод, когда Жуков, командующий фронтом под Москвой, в ответ на какие-то требования Сталина выматерился и бросил трубку. И этот факт, который тот же автор считает ложью, имеет своеобразное подтверждение: подготовка уничтожения Жукова началась уже через полгода.
Пехота на марше
