Кровавый век полностью

Все так и произошло. Подлец Гудериан ударом с севера, подлец Клейст – с юга, прорвали фронт и замкнули клещи, в окружении оказался весь фронт, Кирпонос и Тупиков вместе со всем штабом фронта погибли, дезорганизованные войска – 670 тыс. красноармейцев и командиров – погибли или оказались в плену. А маршала Еременко совесть не мучила никогда: он писал в мемуарах, что свое задание выполнил, подлеца Гудериана на Москву не пустил, а что тот пошел не на Москву, а на юг, так за это он не отвечает.

По разным данным можно сделать вывод, что обвал, который назревал с первых недель войны, наступил в августе-сентябре. Да, на август, точнее, на период с 10 июля по 1 сентября 1941 г. приходится 62,5 % самолетовылета, сделанных за почти шесть месяцев войны, – и, следовательно, почти две трети потерь в воздушных боях (какие в советских войсках в 1941 г. составляли 1 сбитый самолет на 32 самолетовылета).[561] Мощь советской авиации была сломлена где-то к 10-м числам июля, а в июле-августе авиация была разгромлена, преимущество немецкой армии в воздухе имело крепкие позиции. Аналогичной была картина в других родах войск. В августе началось формирование 22-х танковых бригад по 60–70 танков – на большие соединения у командования пока еще не было ни танкистов, ни техники.

Между тем стратегических задач вермахт так и не разрешил, и удар с центра по флангам – поворот танковой группы Гудериана на юг, танковой группы Гота на север – не приближал их решения.

Борьба между ОКХ и ОКВ, между Браухичем – Гальдером и Гитлером разгорелась вокруг наступления на Москву. Блестящий успех под Киевом привел к оккупации Левобережной Украины и решал определенные экономические проблемы, но не судьбу войны в целом. Для Гитлера, в конечном итоге, важность экономических проблем заключалась в том, что теперь это был, как ему казалось, главный способ уничтожить живую силу Красной армии. Однако он фатально в этом ошибался. Поражение за поражением ослабляли Красную армию, но она все же не была деморализована и разбита.

Конечно, никогда нельзя рассчитывать на достоверность пропагандистских материалов, но, по крайней мере, по ним можно судить, какие стратегические цели ставил Сталин перед оборонительной войной 1941 г. Выступая по радио 3 июля 1941 г., Сталин сказал, что немцы потеряли около 1 млн человек, 2300 самолетов, 3000 танков. В июле заместитель начальника Совинформбюро С. А. Лозовский говорил, что «Германия на фронте и в тылу подходит к своему пределу».[562] Через какое-то время начальник Совинформбюро А. С. Щербаков привел новые данные немецких потерь: 3 млн убитыми, 22 тыс. пушек, 18 тыс. танков, 14 тыс. самолетов.

Через несколько лет после войны, в дни празднования семидесятилетия Сталина, Ворошилов писал: «Советское Верховное командование активной обороной, которая совмещалась с контратаками и контрнаступлениями на важнейших стратегических направлениях, подорвало в этот период ударную силу фашистской армии и похоронило немецкую стратегию «молниеносной» войны. Гениальное руководство Сталина и беспримерная доблесть наших войск изменили за это время соотношение сил в нашу пользу и создали, таким образом, благоприятную обстановку для перехода наших войск в решительное наступление».[563] «Активная оборона», то есть непрерывные контратаки и контрнаступления на направлениях наступлений немцев, имела целью[564] обескровливание наступающих и изменение соотношения сил в интересах Красной армии. Сталин и управляемая им Ставка не только не выполнили эту задачу, но добились прямо противоположного результата. Можно сказать, что и Сталин в своих оценках изматывания, обескровливания и истощения немецкой армии, так же фатально ошибался, как и ОКВ и ОКХ. Кадровая Красная армия была разбита, и ее в ходе боев восстанавливали заново.