Разница между сопротивлением казахов назначению русского губернатора и сопротивлением Балтии была кардинальной: Литва, Латвия и Эстония подчиняли национальное движение демократизации по-западнически, пытались прорваться в Европу, вернувшись к довоенному статусу независимых государств. Национальное движение в этих странах было нацелено на европеизацию режима и потому совмещало правые и левые (национально-коммунистические, которые быстро эволюционировали к социал-демократии) элементы в единых народных фронтах. Наиболее показательной в этом отношении была Литва, национально более однородная; в Латвии дело усложняла огромная Рига, больше русская, чем латвийская, в Эстонии – Таллинн и преимущественно русская промышленная восточная часть страны. Сопротивление русскому коммунизму в Балтии имело широкий политический спектр – от примитивного национализма до либеральной и социалистической демократии. В перестроечном процессе в СССР прибалтийские республики играли ведущую роль и сильно влияли на характер национального самосознания в других регионах. Правые элементы в конечном итоге оказались сильнее везде, но в Литве благодаря тому, что местная компартия под руководством Бразаускаса в большинстве своем поддержала национальное движение и приняла лозунги независимости, левые силы не были разгромлены и вышли из кризиса преобразованными, деятельными и способными к политической конкуренции с правыми. Это обеспечивало равновесие в обществе и демократизм процессов.
Другие национальные регионы демонстрируют промежуточные модели. Трибалистская вражда прорывается в Центральной Азии кровавыми конфликтами, как, например, между узбеками и киргизами в Ошской области или местным населением и ссыльными – турками-месхетинцами. На Закавказье процессы либерализации коммунистической власти были усложнены запущенными национальными болезнями, первой из которых был Нагорный Карабах. Это – тяжелое наследство еще ленинских времен, следствие заигрывания российских коммунистов с Кемалем Ататюрком, по требованию которого этнически армянская территория Карабаха отошла к Азербайджану. В Карабахе отдельные конфликты всегда приобретали этническую интерпретацию и порождали трение между азербайджанцами и армянами, а с началом Перестройки родилось движение за присоединение Карабаха к Армении, страсти вокруг которого затмили проблемы либерализации режима в регионе. В пору, когда Горбачев мог все, можно было полностью спокойно решить проблему, передав Карабах Армении, как когда-то Хрущев передал Украине Крым. Однако, когда началось обострение, Горбачев вполне правильно убеждал членов карабахского комитета Сильву Капутикян и Зория Балаяна, что переход Карабаха к Армении может вызывать непредсказуемые последствия – в Азербайджане обитало полмиллиона армян, которые могли стать жертвами агрессивной толпы. Так и вышло в Сумгаите 27–28 февраля 1988 г., когда, по официальным данным, зверски были убиты азербайджанскими погромщиками 32 человека, в т. ч. 26 армян. Введение прямого московского правления в Карабахе ничего не разрешило. На авансцену вышли криминальные элементы, армяне ответили этнической чисткой, Азербайджан переполнился беженцами, среди которых агрессия находила все большую поддержку, все закончилось страшными армянскими погромами в Баку 13–15 января 1990 г. и в дальнейшем – войной. СССР с ослабленной государственной властью и экономической стагнацией находился накануне социального Чернобыля.
Ключевым элементом всей конструкции СССР была Украина. Выход ее из Союза разрушал Великое Государство. Если бы Перестройка приобрела в Украине такой же характер, как в Балтии и, в частности, в Литве, украинская провинция советской империи могла политически возглавить перестроечные процессы в СССР. Очевидно, что такой поворот событий перехватил бы инициативу из рук Москвы и полностью поменял бы всю модель государственности. Поэтому Горбачев не спешил распространять Перестройку на Украину и менять Щербицкого, невзирая на то, что тот принадлежал к днепропетровскому клану Брежнева.
Баку утром 20 января 1990 года
