По дороге домой Китти притворилась, что спит, как маленькая Ванесса, но сердце гулко стучало в груди. Вот чертова машина, возмущалась она, но при этом ей было гораздо легче, точно с плеч сняли огромную тяжесть, почти такую же колоссальную, как та шальная волна, которая унесла бы ее в море, не случись рядом Полусестры.
Но откуда у Лили этот дневник? Ванесса пришла бы в ярость, узнай она об этом. Никому не позволялось даже дотрагиваться до ее драгоценной черной книжки, в том числе Китти.
– Нет, – неизменно отвечала Ванесса, что-то записывая. – Это личное. Написано же. Ты что, читать не умеешь?
Странно, но Китти до сих пор любит Ванессу, хотя та, бывало, и обходилась с ней хуже некуда. Поэтому и назвала Младенца в ее честь. По телевизору однажды сказали: «Любовь не дружит с рассудком». Похоже, это правда.
Когда они наконец подъехали к коттеджу, Пятничная Мамаша целую вечность возилась с креслом.
– Перестань, – велела она, когда Китти схватила ее за руку, чтобы поторопить. – У меня и так все руки в синяках. Твой отец должен помогать, а то он совершенно устранился, и…
Это тот тип с дряблой физиономией? Ни за что, содрогнулась Китти. Если бы он не рассказал ей секрет Эли, ничего бы не случилось! Неудивительно, что Китти так расстроилась в доме Помыкашки. Без него им куда лучше.
Тут некстати раскричалась Ванесса.
– Заткнись! – рявкнула Китти. – Ушам больно от тебя!
Но, как обычно, у нее вырвался какой-то неразборчивый лепет.
– Где же медсестра? – Пятничная Мамаша пригладила волосы обеими руками. – Она уже должна быть здесь и помочь тебя уложить.
– Откуда мне знать?
Может, и хорошо, что им не дали с собой тот прибор – иногда Китти почти стыдилась выскакивавших у нее слов. Горло саднило от всей этой сердитой чепухи, но остановиться Китти не могла.
– Я не знаю, кого покормить первой! – закричала Пятничная Мамаша. – Тебя или Ванессу?
– Меня! Меня!
Но младенец кричал громче. Пятничная Мамаша подхватила малышку на руки и прижала к груди, стоя у кресла Китти.
– Ну, будет тебе, будет, маленькая, все хорошо. – Она взглянула на Китти: – Тебе придется минуточку подождать, доченька. Я постараюсь побыстрее.
Так нечестно, черт побери!
– Китти! – закричала Пятничная Мамаша. – Что ты делаешь? Отпусти ее сейчас же, ты ей ножку сломаешь!
– Тогда меня первую покорми!
Китти мстительно стиснула ногу Ванессы, и та зашлась неистовым, почти припадочным криком.
– Прекрати немедленно!
С какой стати? А почему это мелкой достается все внимание… Ой-й-й!
Китти с ужасом уставилась на свою руку. На предплечье алел след от удара.
– Господи, что я сделала? – Пятничная Мамаша кричала не хуже Ванессы. – Я только пыталась не позволить тебе навредить малютке, я не хотела тебя бить!
Она опустилась на пол, укачивая Ванессу и держа Китти за здоровую руку – ту самую, которой та хватала ребенка. Спустя минуту Пятничная Мамаша достала мобильный телефон.
– Мне очень жаль, доченька, но чем-то придется пожертвовать. Так дальше нельзя.
Сегодня меня наконец освободили. Лили сказала, что разбирательство провели с рекордной скоростью, но мне казалось – это никогда не кончится. Ей удалось добиться отмены моего приговора – судья принял во внимание признание Китти, мои измененные показания и психологический анализ моего состояния, записанный Сарой.
За последние месяцы психолог помогла мне увидеть, по ее выражению, картину в целом. У моего отчима были проблемы с самооценкой (это часто обнаруживается у экспрессивных личностей), и он недолюбливал меня как часть маминой жизни до него. Я символизировала для него мужчину, который был с мамой раньше Дэвида.
Но вот зачем было рассказывать о моем отце Китти, я понять не смогла, как ни старалась: нормальный человек скорее скроет такое от своей одиннадцатилетней дочери. Мама считает, что Дэвид решил насолить ей из ревности. Наверняка этого мы, скорее всего, не узнаем, потому что мама прекратила с Дэвидом всякое общение.
Мне осталось утешаться тем, что при всей своей трагичности несчастный случай доказал: мной, «полусестрой», Китти дорожила больше своей лучшей подруги и даже родного папаши. Значит, в глубине души она меня любила, точно так же, как я любила ее. Если бы не авария, сейчас у нас, пожалуй, были бы такие отношения, о которых я всегда мечтала. Мы бы вместе ходили по магазинам, приезжали к маме, а может, и коляски вместе катали.
– Отношения между сестрами одни из самых сложных, – сказала Сара на последнем занятии. – Вам может казаться, что вы ненавидите друг дружку, но на самом деле разорвать вашу связь практически невозможно.
Женщины-заключенные собрались у выхода, чтобы проводить меня. Идя к двери, я заметила Анджелу.
– Я буду скучать по тебе, Элисон, – сказала она.
