– Как ты мог так чудовищно со мной поступить?
В его глазах что-то дрогнуло. Раскаяние? Но взгляд тут же стал прежним.
– Даже не думай называть это изнасилованием, – огрызнулся он.
Бесформенная окровавленная груда на полу издала стон. Стефан!
– Ему нужен врач!
– Пиши дальше! – Мартин грохнул обломком трости по столу рядом с моей правой рукой. Удар пришелся в нескольких сантиметрах. Как художница, я всегда берегла руки – это же мои инструменты, способ спастись от этого мира.
Пот катился по нашим лицам. Мартин убьет Стефана и меня, если я не найду выход.
Нерешительно я снова взяла карандаш.
«Я толкнула сестру на дорогу».
– Это не все, – сказал Мартин. – Дальше!
Из-за пелены слез я едва разбирала собственные записи.
«Я толкнула ее под колеса машины, вырвавшейся из-за угла».
На этом я бросила карандаш на стол.
Мартин с растяжкой произнес последнюю фразу вслух.
Слова, тяжелые, как свинец, разлетались отравленными пулями.
Силы у меня кончились. Шрамы Мартина торжественно блестели. Или это солнце проникло через пыльное стекло?
– Значит, ты лгала под присягой! В суде ты говорила, что ссорилась с сестрой, и она вырвала руку, а в действительности ты ее толкнула, испугавшись, что она расскажет, как мы занимались сексом. Скажи ты тогда правду, я бы и в тюрьму не сел! Не толкни ты сестру под колеса, моя мать осталась бы жива!
Он подошел ко мне вплотную, дыхание сперло в груди. Я видела поры его кожи, обоняла его дыхание. Ощущала его смертоносный гнев.
– Это ты ее убила, – прошипел он и занес палку над моей головой. Меня охватило странное спокойствие. Не будь того несчастного случая, Китти бы танцевала, бегала и ходила своими ногами, а не каталась в инвалидном кресле. Может, стала бы известной художницей или скрипачкой. Ванесса была бы жива, и ее родители не лишились бы единственного ребенка.
Смерть станет для меня избавлением. Я вынула платок из кармана и вытерла пот, который стекал по шее ручьями.
– Оставь ее! – рявкнул кто-то и закашлялся. Сперва я решила, какой-нибудь охранник наконец заглянул в учебный корпус проверить, что происходит, но, оказалось, это Стефан поднялся на ноги.
– Не лезь, старик, – предупредил Мартин.
Но в пальцах Стефана я разглядела подобранный на грязном коричневом паласе осколок стекла, блеснувший в тусклом свете, проникавшем через немытое стекло. Обрезок цветного стекла, завалявшийся в кармане кардигана после занятия с витражной группой в колледже. Должно быть, выпал, когда я вынула платок.
Крохотная узкая полоска – видимо, поэтому ее не заметили во время утреннего досмотра, – с острыми краями.
С удивительным проворством, будто это не он только что лежал на полу, Стефан бросился на Мартина.
К моему ужасу, Мартин швырнул Стефана на пол, как тряпичную куклу. Но старик снова поднялся на ноги, выхватил свою палку и ударил ею Мартина по голове.
– Не тронь мою дочь, слышишь?
– Я сказал, не лезь!
Раздался вопль – невыносимо высокий, как у животного, которое режут, – и глухой удар.
– Нет! – закричала я. – Нет!
Кровь фонтаном хлестала из перерезанного горла Стефана. Я с криком упала на колени рядом с ним. Он дышит? Трудно сказать.
– Зови на помощь! – приказала я.
– Слишком поздно. – Мартин схватил меня за горло. В другой руке у него блеснул осколок стекла. – Твоя очередь. Сама напросилась – из-за тебя погибла моя мама. Сейчас ты заплатишь так же, как ублюдок, сделавший это с моим лицом!
– Ты его убил? – выдохнула я.
Глаза Мартина сверкнули.
– Да нет, порезал малость. Пусть живет и гадит в штаны от страха всякий раз, как взглянет в зеркало.
От шока я даже не ощущала страха. Я только смотрела на Стефана, у которого на горле надувались кровавые пузыри. Мои брюки пропитались его кровью. Можно ли выжить после такого ранения?
Раздался звук открываемого замка, дверь распахнулась, и послышался топот тяжелых ботинок.
– А ну, не делай глупостей! – жестко приказал охранник, вбежавший в учебку. – Сейчас же отпусти ее!
Мою сестру вывели из комы. Вот и все, горько сказала я себе, сейчас Китти расскажет правду.
Она открыла глаза и посмотрела сперва на маму, затем на Дэвида и наконец на меня.
Мы ждали, затаив дыхание, и отчаянно молились.
Китти открыла рот – меня бросило одновременно и в жар и в холод, – но из него вырвалось странное лопотанье. Неразборчивая мешанина звуков. И вытаращенные глаза.
Сколько раз я желала, чтобы Китти постигла небесная кара за ее обидные издевательства! Теперь мое желание сбылось.
Обширное повреждение мозга.
Полное восстановление: маловероятно. Улучшения: не исключены в ближайшие месяцы, но особо не обольщайтесь. Прогноз: неопределенный.
После этого нас повели к врачу-консультанту. Мы сидели в маленьком кабинете, а врач объясняла, какие практические шаги нам сейчас нужно предпринять.
Инвалидное кресло.
Возможно, оперативное лечение.
Реабилитация. Из-за травмы мозга не исключены судорожные припадки.
Физиотерапия.
Наблюдение.
Трудотерапия.
