– Но ведь ваше имя… – заикаясь, начала я.
– Думаешь, здесь можно было остаться Криспином?.. После покушения мне разрешили называться вторым именем, а фамилия у меня распространенная. В соседнюю камеру посадили старого хрыча с нетрадиционными пристрастиями, но он недолго протянул. Мне увеличили срок, но оно того стоило.
Он шмыгнул носом и утерся рукой. Да, его манеры сильно изменились.
– Пришлось научиться говорить иначе – в тюрьме нельзя выделяться. – Он тронул свои шрамы указательным пальцем, будто нежно погладил. Мне даже стало интересно, понимает он иронию своих слов или нет. – Поэтому со мной это и сделали – богатенький выродок, сказали.
Лицо Криспина было слишком близко от меня. Я чувствовала его нечистое дыхание.
– Убийца школьниц… Это им тоже не понравилось. Есть почетные статьи. Торговать наркотой круто, а насмерть сбить ребенка – наоборот… А ведь во всем виновата ты!
– Я не знаю, о чем вы говорите!
– А по-моему, еще как знаешь.
Вот тут я по-настоящему испугалась. Стиснутые в кулаки руки Криспина метнулась вверх, будто он хотел меня ударить. Я отступила. К моему облегчению, он остался на месте.
– Сколько же я ждал этой минуты, – прошипел он. – Только вот уверен не был – ты ведь тоже изменилась. Хороший новый нос, да и фамилия другая. Надо же, не только меня теперь иначе зовут… Длинные рукава – чтобы шрамы скрыть? Я видел их. Сама себя режешь? – он присвистнул. – Признак нечистой совести. Со мной сидел один такой… Когда я понял, что ты меня не узнала, решил не торопиться. Выследил тебя на воле – подкупил учительского любимчика…
Мне хотелось возразить, что это все неправда, от начала до конца, но под панцирем рубцов действительно проступили черты прежнего Криспина: надменность, умение читать мою душу, как открытую книгу… Можно подумать, я до сих пор неуверенная в себе Эли, готовая на все ради ласкового слова.
– Я рад, что твоя сестра нашла себе мужа.
Меня обдало страхом:
– Откуда ты знаешь?
Криспин не ответил.
– Надо понимать, что ей стало лучше?
– Ей никогда не станет лучше, – прошипела я, – после того, что ты сделал!
– Да, но мне же помогли, разве нет? К тому же я несу свое наказание – отбываю срок. – Криспин покачал головой: – Вопрос в том, Элисон, какую кару назначат тебе, когда придет время.
Меня вдруг охватило бешенство. Если это действительно Криспин, как он смеет говорить о наказании для меня!
– Ты меня изнасиловал! Ты заслужил сидеть в тюрьме!
Он снова двинулся на меня.
– Изнасиловал? Ха! Да ты сама хотела!
Я похолодела, вспомнив свои ощущения при первой встрече со Свинцовым Человеком. Во мне тогда проснулись чувства, посещавшие меня только однажды, о чем я не хотела вспоминать.
Да, вначале меня тянуло к Криспину. Но ведь я сказала «нет»!
– Я тебе услугу оказал! – продолжал он. – На тебя вообще никто не смотрел, кроме того недоделка, дружка твоего! Как там его, Робин Гуд?
Криспин подошел совсем близко. Мне показалось, что сейчас он меня ударит. Попятившись и споткнувшись о стул, я упала и сильно ударилась щекой. Голова закружилась. Тут я почувствовала, как вокруг шеи натянулся шарф – нежно-желтый, который я сегодня надела под васильковый кардиган.
– Помогите! – закричала я. – Он меня душит!
Глаза Криспина сузились в щелочки.
– Заткнись! – прошипел он, нависая надо мной.
– Помогите! – истошно кричала я.
Услышит же меня охрана? Дверь распахнулась, и кто-то неровной походкой вошел в учебку. Стефан?!
– Отойди от нее, – зарычал он. – Не смей ее даже пальцем трогать! – Подняв палку, он бросился вперед.
Следующие несколько минут я помню как во сне. Стефан споткнулся. Послышался жуткий сухой треск, когда Мартин перехватил его трость и ударил старика по голове. Стефан осел на пол, и кровь струйкой потекла на замызганный палас.
Глядя на меня, он одними губами сказал: «Прости». Затем его глаза закрылись.
– Помогите, – попыталась я крикнуть, но у меня вырвался всхлип.
– Дай мне ключ! – рявкнул Мартин.
Я не имела права этого делать. Я судорожно вспоминала инструктаж, но никто не дал мне практического совета, как поступать в случае угрозы для жизни.
– Если не дашь, я его убью, – мягко сказал Мартин и занес палку над головой Стефана.
Видя, что старик еще дышит, я нехотя протянула Мартину связку ключей, которую он торжествующе опустил в карман.
– Надо позвать помощь, – взмолилась я со слезами на глазах, шаря в карманах кардигана в надежде найти носовой платок.
– А ну, сядь! Возьми карандаш.
Дрожа, я подчинилась.
– Пиши, – велел Криспин-Мартин. – Все как было.
– В смысле?
Он не выпускал из рук трость Стефана.
– Подробно опиши то, что случилось перед аварией.
– Ты же все это прекрасно знаешь, – прошипела я. – Ты там был!
– Верно, я был. Но другие-то не были. Теперь все узнают правду.
Я украдкой поглядела на свисток у меня на поясе.
– Даже не думай, – предупредил Мартин. – Иначе ты покойница.
– Я хочу к сестре, – голос ко мне вернулся, но звучал хрипло и неуверенно. Лицо ужасно болело, но я яростно отвергала боль.
