Китти уже проснулась, но притворялась спящей. Так легче. Другие мамаши в родильном отделении глазели на нее или задавали вопросы, на которые она не могла ответить. Они часто менялись – Китти явно тут задержалась. Новенькие вели себя одинаково – глядели круглыми глазами и шептались с теми, кто приходил их навестить: «С ней что-то явно не то, но ребеночек у нее нормальный. Ах, бедняжка!»
– Разве ты не хочешь посмотреть? Эли сама сделала открытку! – голос Пятничной Мамаши дрогнул. – Они там делают такие вещи…
Где это – там?
На открытке был одинокий розовый цветок посреди зеленого поля, очень красивый. Китти обвела контуры указательным пальцем здоровой руки. Раньше она тоже рисовала, теперь она это вспомнила. А Полусестра нет, она была зубрилкой. С каких это пор Эли заделалась художницей?
«По… здрав… ляю, – говорилось в открытке. – С лю… бовь… ю от… Эли… сон».
Если разбивать слова на кусочки, Китти удавалось прочесть их про себя. Правда, произнести их она все равно не могла.
– Китти! – ахнула Пятничная Мамаша, когда та здоровой рукой скомкала открытку и отшвырнула прочь. – Как нехорошо!
Нехорошо? Китти начала смеяться – громким слюнявым хохотом. Брызги так и летели изо рта. При чем тут вообще хорошо или нехорошо?
– Китти, милая…
Снова Пятничная Мамаша…
– Нам скоро выписываться, нас и так здесь держали максимальный срок… В доме инвалидов нет условий, чтобы заботиться о вас обеих. – Она вздохнула. – Я нашла другой дом, нахождение там стоит очень дорого, страховка не покроет, и довольно далеко, я не смогу приезжать каждый день. Но родители Джонни любезно заняли нам денег, я переоборудовала мой коттедж, и теперь вы будете жить у меня. Правда, чудесно?
Последние слова прозвучали так, будто Пятничная Мамаша убеждала в первую очередь себя.
– Откуда мне знать, черт побери?
– Хотелось бы мне понимать, что ты говоришь, доченька. Насколько легче стала бы жизнь… Доска с картинками – это не выход. Я надеялась, у нас что-нибудь получится с карточками…
Она замолчала, но Китти поняла, о чем идет речь. Вскоре после выбора имени для Младенца медсестры попытались научить ее общаться, указывая на буквы алфавита. Ти-Ти в доме инвалидов пробовала то же самое, но особого успеха не добилась. Короткие слова вроде «да» или «нет» у Китти получались хорошо, но на длинные уходила целая вечность. К тому же она не была уверена, нужно ли ей вообще это общение. Ведь тогда они догадаются, что к ней вернулась память.
А этого ей совсем не надо.
– Есть и еще кое-что, – по тону Пятничной Мамаши Китти поняла – новость не из приятных. – Мама Джонни хочет навестить тебя перед выпиской. – По ее щеке покатилась слеза. – Китти, мне так жаль… Мало там того, что случилось с твоей сестрой, так теперь еще и это…
Называй-меня-Джинни пахла по-прежнему – розами – и одевалась все в тот же цвет морской волны. Сегодня на ней было платье цвета старой бирюзы. Надо ей попробовать что-нибудь другое, подумала Китти. Впрочем, сине-зеленый ей действительно идет.
– Какая красавица!
– Спасибо, – просияла Китти, прежде чем поняла, что Называй-меня-Джинни склонилась над детской кроваткой.
– Я бы приехала раньше, но при данных обстоятельствах мне показалось, что… – Называй-меня-Джинни обращалась только к Пятничной Мамаше. – Лилиан, мне правда очень, очень жаль… Вы ей уже сказали?
Ей?! Китти считала Называй-меня-Джинни более воспитанной.
– Это ваша затея, а не моя. Исполняйте теперь свой долг.
– О господи… – Называй-меня-Джинни слегка вздрогнула. – А можно мне подержать дитя?
– Ее зовут Ванесса. И она сейчас спит.
Китти еще не слышала, чтобы Пятничная Мамаша говорила так резко.
– Ну, хорошо, – Называй-меня-Джинни поглядела на Китти и набрала воздуха в легкие. – Боюсь, что Джонни…
Она замолчала.
Китти охватил непреодолимый страх – у нее даже перехватило дыхание. С того дня, как она застала Джонни с хромой девицей, она уверяла себя, что прекрасно проживет и без него. Кому нужен обманщик? Так говорили девушки в «Жителях Ист-Энда». Но, как ни старалась она забыть мужа, мысли вновь и вновь возвращались к Джонни, как воспоминания, которые сначала пропали, а теперь вернулись.
– С ним что-то случилось? – залопотала она.
– Боюсь, кое-что случилось, – Называй-меня-Джинни побарабанила красивыми пальцами по обтянутому бирюзовой тканью колену.
– Ну, говори уже, не тяни!
Называй-меня-Джинни покопалась в сумке и вынула какие-то бумаги.
– Мой сын хочет развода.
Развода?!
Пятничная Мамаша обняла Китти за плечи.
– Я сочувствую тебе всем сердцем, доченька. Но он в любом случае тебя недостоин.
– Погодите, погодите, Лилиан…
– А я говорю – недостоин! – лицо Пятничной Мамаши стало густо-красным. – Что за юноша женится на девушке, а затем бросает, как раз когда ей нужен особый уход?
– Он бы никогда не женился, если бы она не забеременела!
– А чья в этом вина?!
Другие мамаши в родильной палате смотрели на них во все глаза. Китти почувствовала себя особенной.
– Да пожалуйста! Если это из-за той шлюхи, пусть идет к ней, мне все равно!
Конечно, это неправда, но от этих слов Китти стало легче.
