При этой мысли у Лутая дрогнули губы, обнажая клыки. Он снова ударил, не считая взмахи ремня, не зная, было их десять или двадцать, и продолжил бить, когда Кейси упал на колени и свернулся в скулящий комок.
– Достаточно, – сказал наконец Джек.
Лутай, тяжело дыша, отбросил ремень, нагнулся к Кейси и поднял его за локоть. Мальчишка шатался, повиснув на его руке всем весом тщедушного тела. Лутай зло встряхнул его и потащил за собой. Кейси всхлипывал и дрожал. С трудом переставляя ноги, он послушно плёлся за Лутаем, без конца шмыгая носом.
– Хорош ныть, – процедил Лутай, втолкнув его в комнату.
Кейси споткнулся о порог, едва не свалившись на пол, и врезался в чужую кровать. Вид у него был до того несчастный и запуганный, что Лутаю почти стало жаль его. И стало бы – не будь он сам виновником своего наказания.
– П-прости меня, – выдавил новичок.
– Заткнись, Кейси. Ясно? Закрой рот.
Лутай обвёл взглядом комнату. Её тесная тьма давила на плечи; ему не терпелось скорее выйти. Отвернувшись от мокрых зелёных глаз мальчишки, он отрывисто произнёс:
– Завтра на тренировку, как обычно. И чтобы я не видел тебя до тех пор. А вздумаешь проспать – получишь ещё разок.
Он ушёл, почти сбежал, хлопнув дверью так, что оконное стекло задребезжало.
Джек стоял на том же месте, докуривая сигарету. Стая глядела на него, как завороженная.
– Кейси дерзкий щенок, – тихо сказал мастер, когда Лутай встал перед ним. – В нём много своевольности. Но это ничего… Это перемелется.
Джек глубоко затянулся, взглянул в пустое, выцветшее небо, а потом обернулся к парням – Кён пугливо отшатнулся от его резкого движения.
– Цирк кончился! – в голосе мастера сквозила злая весёлость. – Нечего тут стоять, выродки. Пшли вон!
– Ты плохой подмастерье. Ты плохо учишь… – Не обращая больше внимания на парней, что так и не сдвинулись с места, он бросил окурок и наступил на него, с силой вминая в землю. – И заслуживаешь наказания не меньше сопляка.
– Как скажешь, – насупившись, буркнул Лутай.
Джек развернулся и пошёл к своему дому, махнув рукой. Лутай последовал за ним, на ходу расстёгивая жилет. Сняв, бросил его Кёну:
– Побереги-ка.
Состайник кивнул и прижал жилет к груди. И Лутай отчасти был благодарен Джеку за порку, которая не станет публичным унижением, но злость – злость всё равно брала верх.
Дверь захлопнулась. Кейси закрыл глаза, судорожно вздыхая. Спина казалась объятой пламенем. В голове закрутилась мысль, что надо бы встать с пола, попытаться улечься на койку, но Кейси не находил в себе сил шевельнуть и пальцем.
Во дворе царила тишина.
Из-за чего взбесился Лутай? Он ведь защищал его от Джека, закрывал собой. А потом сам же его и ударил.
Кейси тронул кончиком языка разбитую губу и слизнул выступившую каплю крови. Ранка тут же заныла.
Он ведь действительно ничего не сказал Джеку. Лутай решил, что он оскорбил мастера? Что он вздумал перечить ему? Да никогда в жизни. Он, Кейси, ещё не совсем сдурел.
Он ведь сам не понимал, что вывело Джека из себя. Они занимались, и всё было в порядке… А потом Джек заорал хрипло и кинулся на него. И его лицо…
– Сумасшедший, – сипло прошептал Кейси.
Мирайя был прав. Джек сумасшедший и опасный. Они все здесь, все такие. Сумасшедшие, опасные, злобные, хищные.
Все они охотники.
Кейси едва чувствовал тихие слёзы, покатившиеся по щекам.
Наверное, он так и задремал, прислонившись головой к чужой кровати, потому что, когда он открыл глаза, тени переместились. Кейси снова уснул.
Заскрипела дверь, простучали по деревянным доскам шаги и замерли рядом. Кейси увидел ноги в блестящих, начищенных ботинках, серые шерстяные брюки.
– Вставай, – сказал Рэйнес.
Вздохнув, Кейси шевельнулся – и не сдержал протяжного стона, вырвавшегося из горла.
– Больно…
– Конечно. Но если ты встанешь, я сделаю так, что станет легче. Вставай, я не собираюсь тебя поднимать.
Кейси стиснул губы. Собравшись с силами, он поднялся на колени, постоял так немного, переводя дух, и встал. Его зашатало, но Рэйнес подхватил его и удержал.
– Дойдёшь до кухни?
Кейси вымучено кивнул. Придётся дойти.
С трудом дохромав до кухни, он медленно, опираясь на Рэя, опустился на лавку. Рэй осмотрел его спину. Никак не прокомментировав увиденное, он немного погремел ящиками буфета, а потом принялся втирать в спину Кейси терпко пахнущую мазь.
Руки состайника оказались неожиданно мягкими и чуткими; Кейси пришлось познакомиться с прикосновениями самых разных докторов, сестёр, санитаров и медбратьев, и такие касания были лишь у самых внимательных из них. Руки Рэйнеса были руками врача. Всё же при каждом его движении, даже самом бережном, Кейси стискивал пальцы на коленях, чтобы не крикнуть. Костяшки белели, и он готов был поклясться, что на ногах потом останутся синяки, которые, впрочем, вряд ли сравнятся с теми следами, что оставил на его спине Лутай.
– Мне иногда кажется, – тихо произнёс он, – что Лутай… Не переваривает меня.
Рэй не торопился что-то говорить. Смущённо помолчав, Кейси добавил:
– В смысле, я заметил, что ко мне он относится совсем не так, как ко всем вам.
