– Правильный вопрос, – ответил Джейк, – и мне не сразу удалось выяснить ответ.
– Кто эти ликующие зрители на трибунах?
– Насколько я понял, – едва слышно проговорил Джейк, усаживаясь возле щели в каменной стене, – заправляют здесь ребята из какого-то культа Огненных демонов. Хотя, судя по твоему разговору с братом Таддеушем, это ты и без меня знаешь. Что еще? Судя по всему, у этих демонов полно отделений по всему миру, в Нью-Йорке их несколько. Вот куда нас занесло. Я давно прислушиваюсь ко всему, ловлю намеки. Это помещение построили давным-давно. Власти планировали сделать еще одну линию метро, но потом деньги кончились, и все забросили. Члены культа есть и в правительстве, и уж они позаботились о том, чтобы все записи об этой стройке были уничтожены. Копали подземелье лет двадцать-тридцать назад, может больше, строителей уже и в живых нет. Вот служители и забрали себе эти стены, возвели стадион, чтобы было где устраивать игрища и приносить жертвы. Одновременно. Прям развлечение для всей семьи получилось. Так они и жили, но потом случилось кое-что, от чего никто не застрахован.
– И что же? – спустя несколько секунд спросил Морбиус.
– Ой, прости. Люблю нагнетать страсти. Жена терпеть не могла, когда я вдруг умолкал на самом интересном месте. Неважно. Организации нужны деньги на повседневные расходы. Нью-Йоркское отделение культа сильно потратилось, а новых поступлений не было. Сам знаешь, жизнь дорожает, и в мегаполисе всем приходится крутиться, даже Огненным демонам. И тогда кого-то из них осенило: есть арена и куча беспринципных ученых, работающих на культ. Можно сложить их вместе, как отравленное арахисовое масло и дьявольский шоколад.
Джейк протяжно вздохнул и продолжил:
– Есть у них один парень, исследователь. Вроде Франклин. Такой коротышка, носит круглые очки, и волосы у него, как пух одуванчика. Говорят, гений. Знает, как вставить мутировать кровь обычного человека. Превращает людей не пойми во что – бац! – и вместо человека уже чудовище. Вот и со мной так сделал.
Морбиус вспомнил вкус крови, которую принесла ему Лиз от Фабиана... Кусочки мозаики складывались в картинку.
– Тогда они и начали эти бои чудовищ. Зрителей найти легко – мало кто откажется поглазеть на хорошую драку, особенно если это смертельный бой для одного из участников. Первыми об играх узнали байкеры-бандиты и захотели получить места на трибунах. Я слышал, что вначале зрителей было мало, зато потом как повалили... Богачи ставят миллионы на каждый бой. Для них это мелочь, разменная монета, но к делу они подошли серьезно. А я, скорее всего, был у них первым подопытным кроликом. Вот повезло-то! Так что на арене я дрался много раз, и на каждую битву собиралось все больше зрителей, судя по воплям. Может, их становится больше, потому что я всякий раз выигрываю, а может, на все бои приходит всё больше народу. Не знаю. Я же просто хочу уйти домой.
– Говоришь, ты женат? – уточнил Морбиус.
Джейк усмехнулся и печально вздохнул.
– Раньше был. Но я здесь так давно, что, может, она и ушла уже. Решила, что я умер или сбежал, бросил ее. От этого особенно больно. Не хочу, чтобы она думала, будто бы я такой гад. Мы хотели детей завести, понимаешь? Оба хотели. Но вот с деньгами всегда было не очень. Я – учитель… то есть был учителем. Работа – лучше не придумаешь. А жена – библиотекарь. Книжные черви – так про нас можно сказать. Как раз дом купили... А меня – раз – и забрали. У нас и комната отдельная была в доме... собирались в ней детскую устраивать. Так и стоит, наверное, пустая...
Воцарилась долгая тишина. Где-то в мрачной тьме подземелья ритмично, с большими промежутками, падали капли воды.
– А у тебя как с этим, Майкл?
– М-м-м? – непонимающе протянул Морбиус, выбираясь из лабиринта мыслей.
– У тебя жена осталась?
Ему снова привиделся образ Мартины. Как он по ней соскучился!
– Нет, не жена... просто... дорогой человек. Мартина. Мы были влюблены. Это было лучшее время. Тогда наконец все стало на свои места, а до тех пор жизнь просто текла, глупо, бессмысленно. Я рискнул всем, чтобы не потерять самое дорогое. Рискнул и все потерял. Когда она увидела, кем я стал, то с отвращением отшатнулась. Кто стал бы ее винить? Я – чудовище.
Снова настала тишина, а потом Джейк тихо усмехнулся. Морбиус почувствовал, как в груди разгорается нестерпимая ярость.
– Смеешься?
– Ой, нет, прости, Майкл. Я не над тобой смеюсь, честное слово. Просто мы с тобой во многом похожи. Я вот тоже всегда ощущал себя немного чудовищем, злился по пустякам, понимаешь? Еще когда маленьким был. Что не по мне – сразу в истерику. Родители не знали, что со мной делать. И к психиатрам водили, и к разным школьным психологам. Помогало, но на время. Ярость всегда жила во мне. В самой глубине.
Морбиус вспомнил детство, травлю в школе и со вздохом кивнул.
