«Симптом абстиненции, ломка, – отметил про себя ученый. – Вот так оно и бывает».
Сейчас Морбиус уязвим. Франклин бросил взгляд на тяжелый металлический канделябр на столике неподалеку. Только руку протяни. Ученый как бы случайно оперся о подлокотник дивана.
«Надо продолжать беседу».
– Я все понимаю, Майкл, – сказал Франклин. – Я принес боль стольким людям, и очень сожалею. Меня мучают кошмары... ужасные, невыносимые кошмары. С тобой так бывает?
Вампир приподнял брови, на его лице отразилась глубокая печаль. Душераздирающее зрелище. Почти.
– Да, бывает, – едва слышно ответил Морбиус.
Его лицо в призрачном свете казалось зеленоватым, а покрытые кровавой коркой руки тряслись.
– Я искренне думал, что помогаю людям, – продолжил Франклин. – И продолжаю так думать. Мои исследования... наши исследования еще помогут человечеству. Ведь те, кому мы причинили боль, кого убили... кто они? В сущности, никто. Они не создали ничего важного и никогда не принесли бы миру ничего особенного. Если бы не мы. – Франклин чуть подался вперед, стараясь говорить убедительно, и еще немного переместил руку поближе к подсвечнику. – Я помню первого мужчину, на котором испытывал новую сыворотку. Сначала меня буквально грызло ощущение вины, но со временем я понял, что моя работа куда важнее его жизни. Сколько человек выиграет в конце концов от принесенной им жертвы? Он и его жена должны сами меня благодарить...
– Его... жена? – перебил ученого Морбиус.
– Ну да, – хмыкнул Франклин, не собираясь останавливаться. – Он все твердил, какая у него жена, и как она станет о нем беспокоиться, и что она...
Морбиус неожиданно бросился вперед, однако Франклин успел схватить тяжелый подсвечник, двигаясь, наверное, быстрее, чем когда-либо в жизни. И когда длинные пальцы Морбиуса сомкнулись на шее ученого, Франклин изо всех сил обрушил металлический подсвечник на висок вампира. Раздался громкий хруст, на голове. Морбиуса появилась глубокая вмятина. Из раны потекла темная кровь, и вампир повалился к ногам Франклина.
Торопливо пробравшись мимо неподвижного вампира, Франклин бросился к входной двери. Будущее одной цельной картиной встало перед его глазами. Сейчас он выбежит из квартиры, доберется до лифта, выйдет из здания, возьмет такси и помчится в худший, самый грязный и дешевый мотель Нью-Йорка. Расплатится за все наличными – пачка купюр всегда у него в кармане. Члены культа с самого начала платили ему за работу наличными.
И слава богу.
В мотеле Франклин будет сидеть тише мыши. Еду станет заказывать с доставкой. Просидит так недели или месяцы, если потребуется, пока хватит денег. Потом сядет на рейсовый автобус, который отвезет его далеко-далеко, на другое побережье. Сойдет в каком-нибудь городе или, что лучше, маленьком неприметном городке. Найдет работу, где при найме не потребуют указывать настоящее имя.
Он снова станет бедняком... по крайней мере, на время, но непременно вернет свое положение. И продолжит эксперименты. Как-нибудь. И никогда, никогда больше не увидит ни Майкла Морбиуса, ни Огненных демонов. Никогда.
Когда Франклин коснулся ручки на входной двери, его внезапно ударили в спину. Ученый врезался лицом в деревянную створку, разбил нос, и кровь брызнула во все стороны, не давая дышать. В глазах потемнело.
Франклин судорожно хватал ртом воздух, цепляясь за дверь, но его бесцеремонно перевернули и швырнули на пол – на этот раз он больно ударился затылком.
Снова потемнело в глазах, сознание на мгновение его оставило, но тут же вернулось, и Франклин увидел над собой лицо Морбиуса. Клыки вампира блестели, с них на грудь Франклина капала слюна.
– Н-нет... н-не надо... – заикаясь и заливаясь слезами, пробормотал Франклин.
– Где кровь? – деловито осведомился Морбиус.
Его глаз в густых сумерках видно не было. Темные провалы в темноте.
– В-вон т-там... – показал дрожащим пальцем на кухню Франклин.
Морбиус поднял трясущуюся фигурку с пола одной рукой. Франклин с трудом выпрямился, пошатываясь и мотая головой. Перед глазами все плыло.
– Показывай! – приказал Морбиус.
КЭТРИН СЕЙНТ налила себе бокал вина, наполнив его почти до краев.
В последнее время пила она многовато, но уж такие настали трудные времена, слишком многих она потеряла. Сначала мать. Потом возлюбленного. Теперь родную сестру. Кэтрин искренне надеялась, что Аманда выберет культ, станет послушницей. Огненных демонов. Как много они достигли бы вдвоем, рука об руку!
Теперь Кэтрин осталась одна. Она всегда была одинока. С того самого дня, как на свет появилась ее сестра. А самые первые ее годы, когда Кэтрин была у родителей единственным ребенком... наверное, только тогда она и чувствовала себя любимой и частью чего-то большего, семьи. Она до сих пор скучала по первым годам своей жизни. Память о них отдавалась болью в сердце.
Кэтрин отогнала воспоминания, осушила бокал и наполнила его снова.
О нет. Ностальгировать опасно. В жизни Ядовитого Жаворонка нет места глупым стонам и рыданиям. Она стала сильной. У нее есть власть. И скоро она изменит мир.
