Генри лежал, поджав ноги, на узкой кровати и тихонько сопел. Я лег в свою постель, даже не раздеваясь, и мгновенно уснул. Мне снилось, что я нахожусь на борту огромного океанского лайнера, который увозит меня в какую-то жуткую, темную, пугающую даль. Я шел, почти бежал по полированной деревянной палубе, к корме, унося ноги от страшного и неведомого пункта назначения, но могучие двигатели упорно несли корабль вперед, через бурливое море, и я знал, что, когда достигну поручней на корме, мне останется только одно — повернуться лицом к тому, что ждет впереди. Я проснулся, сунул руку в карман пиджака, выдавил из серебряной фольги две таблетки и положил их в рот. За окном, между неплотно сдвинутыми розовыми занавесками, по-прежнему шумел дождь.
— Проснись! Проснись, Чарли! Все уже давно встали. Я сегодня выхожу замуж. Люди скоро придут. Вставай!
Веро запустила в меня подушками, которые отобрала у Генри. Сам Генри стоял, посмеиваясь, у нее за спиной. Веро еще не оделась и была в черных кружевных трусиках и бюстгальтере, подтягивавшем грудь. Увидев, что я открыл глаза и смотрю на нее, она отступила в объятия Генри и опустила голову ему на плечо. Облаченный в визитку, Генри выглядел свежим как огурчик и вполне счастливым. Он нежно поглаживал ее по спине, опускаясь ниже и ниже, вдоль полоски светлых волосков, постепенно темневшей и сбегавшей под трусики. Она схватила его за руку, и они вместе выскочили вон. Кое-как поднявшись, я стащил мятую, липкую от пота рубашку и в одних трусах проковылял в коридор, где остановился, пряча глаза от яркого света. У двери своей комнаты стоял, болезненно морщась, Ги. Костюм сидел на нем косо, волосы зализаны назад, стекла очков слегка затуманились.
— Чарли, мне плохо. Что мы натворили прошлой ночью? Что случилось?
Я молча прошел мимо и свернул в ванную, выдержанную в розовом цвете и абсолютно женскую. Лифта в доме не было, и отец Веро мылся, должно быть, где-то еще, внизу; здесь же полновластной хозяйкой была ее тихая крошка-мать. Я встал под душ. Вода ударила иголками в спину, запустила пальцы в волосы. Мне хотелось одного — вернуться в Лондон. Я не желал видеть Марка, не желал видеть, как Веро выходит замуж. А еще не мог понять, чему так радуется Генри. Тщательно вытершись, я посмотрел на себя в зеркало: чрезвычайно недовольное лицо.
Мы с Генри встречали гостей у садовой калитки. Все отпускали трогательно провинциальные комплименты по поводу наших костюмов. Я выбрал жилетку небесно-голубую, цвета утиных яиц, у Генри же она была бордовая и выглядела так, словно ее замарали кровью. Он вспомнил несколько французских слов и каждого входящего приветствовал лучезарной улыбкой и бодрым
Провести официальную церемонию надлежало мэру Нёфшателя, лысому социалисту с большими руками и обветренной кожей, что говорили о нелегкой жизни среди работяг. Стоя перед собравшимися, он нервно теребил пурпурный галстук. Гостей набралось человек тридцать, все весьма пожилого возраста и только местные. Веро смотрела на них сверху. Генри ее не видел, но, когда наши взгляды встретились, она прижалась лицом к стеклу, сплющив нос и щеки. Думаю, Веро сделала это в шутку, но смешно не вышло — на губах не было улыбки, и образ получился гротескный и трагический, словно красота ее вдруг исчезла. Когда Веро отступила от окна и черты восстановились, я заметил оставшийся на стекле след от макияжа.
Последние прибывшие заняли свои места, когда на дорожке появились Марк и Фред. Я поздоровался с женихом за руку, и он тепло улыбнулся, подмигнул, напоминая о ночных приключениях, потом отвернулся и обнял Генри. Они сели в переднем ряду. Я отвел взгляд в сторону и увидел, как отражавшееся в окнах больницы небо внезапно раскрылось, словно раковина, и через дымку облаков прорвалось солнце. Мы с Генри едва успели занять места в заднем ряду, как дверь у нас за спиной хлопнула — Веро вышла из дома.
На ней было белое платье из тонкого шелка, и я видел контуры бюстгальтера и темный треугольник трусиков. Лицо застывшее, почти суровое. Веро прошла по дорожке между притихших гостей, и Марк поднялся ей навстречу. Он взял ее руки в свои, и она выпрямилась, привстала на цыпочках и поцеловала его в щеку. Генри щелкнул парочку со стула и продвинулся вперед, чтобы снять их крупным планом.
