Город остался позади. Слева начинался крутой подъем, справа открылось море. Я повернул голову — Марк бежал рядом, легко, умело работая руками, широким, уверенным шагом. На ногах у него были кроссовки, а у меня на одном ботинке подметка уже готова была отвалиться. И все же проигрывать я не собирался, хотя и знал, что преимущество на стороне Марка: он определял дистанцию и знал, где все кончится. Вот почему я не мог рассчитать силы, не мог приберечь их к финишному ускорению. Оставалось только одно — оторваться по максимуму. Вдруг Марк, потеряв меня из виду и не обнаружив за следующим поворотом, просто сдастся и вернется в город.
Я прибавил. Отклеившаяся подошва хлопала по асфальту. Я бежал на носках, чувствуя ритмичный пульс сердца и шум адреналина в крови, выставив грудь и отталкивая воздух руками. Первую сотню ярдов Марк пытался держаться, но потом начал отставать. Тем не менее, оглядываясь, я каждый раз видел его далеко за спиной — с опущенной головой, едва переставляя ноги и опустив руки, он все же не сдавался. За очередным поворотом мне вдруг ударил в лицо свежий ветер. Тучи расступились, и по макушкам невысоких волн скользнул лунный свет. Тут у меня открылось второе дыхание, и я, радостно возопив, поднажал.
Долгий и плавный изгиб дороги закончился, впереди был длинный прямой участок, уходивший к гористому мысу. Скалистая стена слева резко свернула вниз, и теперь море лежало по обе стороны от меня. Ветер бил в грудь, кружил, словно заблудился. Волны пенились и перехлестывали через узкую полоску суши, и я вдруг увидел впереди мост, его гладкое подбрюшье, тросы и одиноко громыхавший грузовик. Я добежал до конца мыса, остановился и посмотрел на Марка, который уже не бежал, а просто плелся, согнувшись, опустив плечи, вскидывая время от времени руку и будто отгоняя встречный ветер. За широкой полосой воды виднелся нефтеперегонный завод в Гавре, пламенеющий на фоне ночи газовый факел. Небо над ним расцвечивала мозаика галогенных ламп. У причалов темнели тяжело осевшие в воду танкеры. Подсвеченный луной силуэт моста с прорезавшими его тонкими тенями тросов едва заметно покачивался.
Наконец подтянулся Марк. Волосы его слиплись от пота, рубашка приклеилась к спине. Хрипло отдуваясь, он забрался на камень, положил руку мне на плечо. Ежась от ночного холода, достал себе сигарету и протянул пачку мне. Я щелкнул зажигалкой, отвел полу пиджака, защищая огонек от ветра, и мы оба склонились над тонким трепещущим язычком. Выпрямившись, Марк рассмеялся и выдохнул в ночь густую струю дыма.
— Ну, это было круто. Только вот я уже староват для таких игр. Не могу даже припомнить, когда в последний раз так бегал. Знаешь, мы припустили, и в какой-то момент я понял, что не хочу останавливаться. Никогда этого не хотел. Ты тоже, да? Бежишь и хочешь, чтобы это не кончалось никогда. Ты молодец, что так долго держался рядом. Я даже подумал, что смогу вытянуть, не отстать, а потом — фьюить! — и тебя уже нет. Черт, да ты просто улетел. Шикарно!
Тут только я понял — к собственному стыду, — что Марк вовсе и не думал меня задирать, что ему просто нравилось бежать и что он даже видел в этом некую связь меж нами, шанс узнать друг друга лучше. Я похлопал его по плечу.
— Я бегал кроссы в школе. Восемьсотметровки, летом. В беге мне нравится ощущение одиночества, а чтобы уж точно остаться одному, надо быть впереди всех. Какой вечер… чудной, Марк. На мальчишнике я впервые, но этот точно запомнится.
Мы повернули к городу. Шли долго, беспрестанно курили, прикуривая друг у друга от бычков. В небе сияла луна, ветер бережно поддерживал сзади. Марк говорил устало, голос по временам прерывался, нам вторил шепотом хор ночных деревьев.
— Мой первый мальчишник был в Вегасе, перед первой женитьбой. Клевая вечеринка. Денег у каждого было некуда девать. Думали, так будет всегда. Думали, что сможем поднимать столько кэша, сколько хотим. Арендовали «харлеи» и на весь день укатили в пустыню. Без всяких странных наркотиков, конечно, не обошлось — все как у битников. Там и Фред был. К ночи вернулись в город: чудили в казино, таскали шлюх в номера, носились по улицам на байках. Сколько денег спустили — даже не сосчитать. Дурь, понятно, но как круто. Потом неделю лечились, до работы никто доползти не мог. Фред вообще попал в больницу — сильно печень попортил. На этот раз я хотел, чтобы все было потише. По-взрослому.
Я посмотрел на него. Сунув руки в карманы джинсов, Марк глядел в небо. С губы свисала сигарета.
— Так ты уже был женат?
— Женился на американке, когда попал в Нью-Йорк. Теперь понимаю, это была ошибка. Растерялся, испугался большого нового города. Все казалось таким серьезным. Мне нужен был проводник, кто-то, кто помог бы устоять на ногах среди всего того стекла и денег.
